Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

Вячеслав Данилов

Гамлет, теща и инцест

Тень отца Гамлета - это его бабка. И даже психоанализа не нужно, чтобы знать, как теща преследует отца.

Гамлет не сталкивается с абстрактным сверх-я, он встречает натуральное сверх-я в бигуди и юбке. Бабка-по-матери, мать матери - второй претендент на мать после отца, ограничивающего инцестуальные интенции сына. Этот второй предел инцесту кладет лесбийство (возможно, поэтому к лесбийству относятся много терпимее, чем к мужеложеству - оно все-таки функционально включено в базовое социальное табу как еще один предохранитель). Бабка побуждает Гамлета к символическому отцеубийтсву, поскольку получила "нелегитимного" субъекта - ее зятя подменили на другого. Гамлет, в сущности, охотится на отца: отец всегда конкурент и противник, но в случае Клавдия Гамлет получает легитимные основания для убийства отца. Машину инцеста запускает бабка.
Вячеслав Данилов

Немного ПРАВДЫ о радикальном феминизме

Здесь представлен результат исследования и структурного анализа небольшого сетевого сообщества. Эта сеть состоит из женщин, которые на протяжении исследования позиционировали себя как феминистки. Неожиданным открытием стало то, что под прикрытием борьбы за права женщин они снимают кальку с наиболее репрессивной модели сексуальной эксплуатации и репродуцируют жестокую вертикаль власти патриархата.

Участницы и участники исследования:
«Женщина-Жертва» — Оксана Шалыгина
«Агент-Спасатель» — Марина Винник
«Лесбо-Патриарх» — Надя Плунгян

.....

ЖЕНЩИНА-ЖЕРТВА: Мне кажется, он вполне к себе может расположить женщину, т.к. обладает харизмой и обаянием?

АГЕНТ-СПАСАТЕЛЬ: Совратитель такой.

ЖЕНЩИНА-ЖЕРТВА: Я зашла, а там везде кровати стоят, на кухне огромная кровать, в комнате.

ЖЕНЩИНА-ЖЕРТВА: ПАТРИАРХ сказал, что сейчас он не практикует БДСМ, а имеет несколько отношений с женщинами порядка трех, одновременно. Все в прекрасных отношениях друг с другом.

АГЕНТ-СПАСАТЕЛЬ: А еще часть любовниц, которые у него были, теперь с ним не разговаривают и не принимают участия в его выставках, этого он не сказал? Потому что это так!

И тут дело даже не в том, какие у тебя предпочтения, лесбиянка ты или бисексуальна, а дело в том, что с тобой поступают по-свински и в какой-то момент это начинает бесить.

ЖЕНЩИНА-ЖЕРТВА: А в чем свинство?

АГЕНТ-СПАСАТЕЛЬ: В том, что он свои личные отношения начинал замешивать на рабочие. Если человек начинает формировать выставку исходя из того, какие у него там отношения с какими художницами. Это пиздец странно. Или если поссорится, например, то он говорит, я не позову тебя сюда, потому что мы поссорились, потому что ты не пришла извиниться передо мной или потому что ты перестала со мной спать. Это типичное поведение мужиков в театрах и в кино, из серии, кто будет со мной ебаться, тот получит главную роль. А здесь понятно, что у него нет такого объема власти, но, по сути, это то же самое.

http://politpropaganda.com/society/1622
Вячеслав Данилов

(no subject)



Суперновация в издательском деле: имя переводчика опубликовано на обложке книги.

Беньямин: "Фигура лесбиянки у Бодлера принадлежит к образчикам (кстати, а давно у нас вместо "образец" бросились писать "образчик"? - прим. мое). героизма в точном смысле... 19 век начал безудержно вовлекать женщину в процесс товаропроизводства. Все теоретики согласились в том, что женственность как таковая попала под угрозу и с течением времени в женщине неумолимо проступают мужские черты. Бодлер подтверждает эти наблюдения , но в то же время он возражает против экономической зависимости женщины. Так он и приходит к тому, чтобы придать этому типу женской эволюции чисто сексуальный аспект. В идеальном образе женщины-лесбиянки модерн противопоставлен процессу технического развития...
Женщина у Бодлера: драгоценнейший трофей в "Триумфе аллегории" - жизнь, означающая смерть. Это качество самым необходимым образом свойственно проститутке, и оно - единственное, что у нее невозможно выторговать, а для Бодлера только это и имеет значение".

Забавно, как у Беньямина и у неких "всех теоретиков" лесбиянка оказывается вписана с одной стороны в генезис проституции, а с другой - оказывается антропологическим (впрочем, антропологическим ли?) отбросом экономии. В принципе понятно, как в этой логике может быть осуществлено протипопоставление - в пользу последней - неупомянутой фигуры порномодели и проститутки. Порномодель по большому счету больше не женщина, поскольку она начисто сводится к объему своих порнорепрезентаций, не оставляя внутри этой политической экономии тела никакого места для жизни. Но даже мертвая проститутка оказывается куда живее, чем самая юная модель.

PS: Что бы по этому поводу сказали радфемки?
буржуй!, Подойди

История про верующего программиста и страпон

История из мира Максима Горюнова, или Россиюшка (тм). А вообще, путинский режим довел русских людей до самоистязания. Вот и "Афиша"-джорнел публикует материалы про садомазо так, как будто это теперь правильно и хорошо. А как еще почувствовать себя господами в этой стране рабов? Люди с красивыми лицами должны заниматься садомазо, бить друг друга путинской плетью о девяти хвостах и чувствовать в своей заднице глубокое проникновение чекистского крюка. В небе лампочка, на полу дерьмо, в жопе страпон. Ведь жить надо не по лжи. Так победимъ!

Collapse )
буржуй!, Подойди

(no subject)

"Как устроена российская порноиндустрия" (http://ift.tt/1oA1U3t)

Какое безобразие! Во-первых, почему на фотке Henessy, а в статье про нее ничего нет? А между прочим девица весьма интеллектуальна и к общению, как показывает практика порнолаба, весьма открыта. Все построено на интервью с Лолой, которая известная болтушка. Но я бы допросил, например, (мою любимую) Риту - она правда соскочила, зато у нее был роман с тем самым негром, который еще в МTV снимался, тоже девица за словом в карман не полезет. Ну и, кажысь, один из гомососных братьев-грузин Тимо привирает, что вышел из индустрии.
буржуй!, Подойди

(no subject)

Для дигитал-нейтивз программное окружение давно уже не является частью искусственного мира, как для нас, "понаостававшихся". Социальные сети, поисковики, информационные сайты и прочие сервисы для них -такая же часть природы, как для нас деревья, кусты, ветер и снег. да, нас многое объединяет, например, котики. Или тот факт, что мы на природу не ходим голыми (если мы не нудисты или последователи Порфирия Иванова). Так и некоторые дигитал-нейтивз предпочитают не общаться непосредственно с программными продуктами, предпочитая выходить в сеть "одетыми". Вот, например, моя любимая женщина доверила вести свой фейсбук программе whatwouldisay, а со мной общаться в сети исключительно через lmgtfy.
Вячеслав Данилов

(no subject)

...только в демонстрации написанного на лице женского удовольствия, порнография достигает своей цели.
Агамбен

lexi,belle-7e3394b2eda875f85fddd4eff02cadc5_h

Это Лекси Белль (Джессика Макомбер, 05.08.1987). А этот, запечатленный на фото образ, который порнозвезда перед выборами 2012 года в США держала в качестве "обоев" для твиттера, совмещает две темы: Джокера, агрессивного хулигана, который в женской ипостаси является альтер эго персонажа известной саги о Бэтмене, не превращаясь при этом в лэди-кошку, и только что отсосавшей проститутки. Если учесть, что Джокер - это образ Обамы в правых кругах, то эстетично отсосавший Джокер-женщина, отсылая одновременно ко всем феминистским и гомоэротическим комплексам политической культуры Америки, возможно хочет этим образом сказать, что настоящих порнозвезд в США так заебали левые, что они ложатся под республиканцев.

Впрочем, не будем столь поспешны. Оставим шанс левой теории на "обладание" роскошным телом звезды порно.

"Знать, как ловить падающие на твердь человечества звезды с небес, о которых мы даже не мечтали – это и есть задача коммунизма", - пишет Агамбен в "Идее прозы". И разве не является порнодива образом подобной падшей звезды? То есть не просто падшей, зашедшей и забытой, а как раз реализовавшей свой звездный статус в качестве падшей. Поймать такую звезду – не это ли означает фиксацию подобного статуса? Звезды, о которой мы, разумеется, не мечтаем, поскольку кто же мечтает о порнозвезде (да и как это возможно? Разве ее статус не таков, что о ней "даже не мечтай")? Скорее мечта, начинающаяся в смутно-эротических фантазиях, проходя через сексуальные до невозможности образы христианских мучеников, и завершается где-то за пределами всякого горизонта желания, проходит по касательной к траектории этой звезды.

В этом контексте фото Лекси Белль выглядит уже несколько иначе – по ту сторону и феминизма, и либертарианства, и прочих весьма грубых политических интерпретаций. Джокер – это извращенный образ коммуниста, здесь натянутый на женщину, которая, очевидно сплевывает сперму капиталиста. Само это фото порнозвезды и есть "пойманная упавшая звезда", предвещающая в этом явленном, но постановочном изобразительном унижении коммунизм. И, одновременно, само это фото – как двойное издевательство над такой логикой профанации: профанации женского тела, облеченного в образ носителя бессмысленного насилия (Джокера), оно также подобно распятию на собственном образе.

* * *

Современная порнография преимущественно бессюжетна. Переход от полнометражных фильмов к порнороликам, связанный с интернет-революцией, определило длину сюжета от 8 до 20 минут как идеальную для потребителя. В том числе для совершения определенных операций.

Лицо актера изымается из кадра, вот камера перемещается ему за спину, показывая то, что видит он. Камера сосредотачивается на ее лице, ее теле. Она видит и слышит то же самое, что видит и слышит в половом акте любой партнер. И это зрелище неслучайно.

Если быть точным, нет больше ни порнографии, ни сексуальности за ее пределами. Есть серая зона видео-аудио-сексуальных практик, в которых занимаясь сексом с партнером больше нельзя отвлечься от его образа в порноролике. Заниматься с нею сексом ничем не отличается от того, чтобы снимать секс с нею в главной роли. Мужчина превращается в порнографа. Непосредственность сексуальности трансгрессировала на экран компьютерного монитора. Теперь между нею и тобой располагается этот экран, но нет никакого иного способа получить ее, кроме как посредством этого "экранирования".

Эта "трансцендентальная эстетика" определяет форму сексуальной чувственности. Камера создает вакантное место для заполнения любым субъектом. Сексуальность умерла, родилась порнография.

* * *

Агмбен предлагает двойную игру с порнографией. Первая игра – профанация. Чубаров: "в порнографии проявляется мечта капиталистического производства в обретении далее непрофанируемой продукции".

Вторая игра обязана Беньямину – поиск в "оболганных и осмеянных уголках культуры" отражений милленаристского идеала последних времен. То есть коммунизма. Как история, которая не может завершиться иначе, чем коммунизмом, так и конец порносцены необходимо завершается половым актом.

Порнографическая сцена по Агамбену - что это не как еще один образ того, что у Нанси называлось сообществом? – Сцена порнографии, где действительно приостанавливаются все социальные значения, маркеры классов и т.п. С учетом того, как переводчик Новиков и литературовед Ямпольский трактовали акцию "Белая лента" в Москве, состоявшейся чуть менее года назад, не можем ли мы также утверждать, что эта акция так же похожа на сцену в купе Нанси, как и на порносцену? То есть десятки тысяч людей объединились в один массовый порноколлаж, образом которого является знаменитая сцена в исполнении арт-группы Война в Биологическом музее.

И, в конечном итоге, разве не является порнография – необходимым элементом динамики любых коллективных идентичностей? То есть, при такой динамике возникает короткий момент, когда старые различия оказываются уже не работающими, а новые идентичности – еще не включены в работу. И вот этот момент порнографичности и воплощает акция "Беля лента", в которой, как известно по социологическим интерпретациям, некая социальная иерархия, характерная для столичных жителей, оказалась приостановлена, тогда как новая идентичность на основании протеста и разделяемых ценностей так и не сложилась.

Истина сообщества – в порнографии.
Вячеслав Данилов

Перевод, порнография и импотенция

Практика, не теория, перевода сталкивается с двумя радикальными проблемами.

Первая проблема - порнография. Со мною на курсе учился довольно талантливый к языкам студент. Он великолепно знал французскую грамматику, а его знанию лексики могли позавидовать даже преподаватели. Но неплохо говорил, но физически не мог переводить никакой текст. "Простите, но я не могу высказать вслух то, что здесь написано!" - в переборе значений слов этот студент заходил слишком далеко, вплоть до "последних" и неприличных. При этом никакого критерия выбора значений у него не было, не было никаких причин предпочитать один перевод слова другому, а потому приличное значение в горизонте преподавательской оценки оказывалось равнозначным неприличному. Однокурсник попросту отказывался выходить на оценку, то есть предъявлять свой перевод. Ведь любой перевод, выполненный вслух, только лишь скрывает возможность иного перевода, невысказаного, неприличного. Но кто сказал, что "неприличный" перевод является неправильным? Истина перевода, таким образом, оказывается порнографичной. Not for airplay.

Вторая проблема - импотенция. Как известно, истина заппинга - порнография. Но заппинг значений, который и есть не что иное как перевод, обнаруживает еще одну проблему. Это проблема откладывания перевода, которая в культурных практиках проявляется в затягивании с переводами, бесконечном совершенствовании их стилистики или пере-переводах уже переведеных текстов. Перевод подобен модерну - это всегда незавершенный проект (забавно, что до Нового времени проблема перевода по большому счету не стояла). Точно так же заппинг порнографии позволяет обрезать сцены эякуляции, стимулируя онаниста к откладыванию оргазма. Наиболее стимулирующая сцена должна быть обязательно обрезана, либо ее необходимо быстро проскочить, чтобы не получить оргаистический провал, запрещенное удовольствие. Для радикального перевода, который ничем не отличается от онанизма, невозможность остановиться на одой "картинке" (что и есть значение, например, по Витгенштейну. Не думал ли он о значении тогда, когда вертел в руках колоду порнокарт?) означает совершенствование перевода и продлеваемую невозможность его завершить. Импотенцию.

Теоретик радикального перевода Куайн предлагал практику как критерий перевода. Грубо говоря, томагавк индейца прибьет тебя, если ты в гавагае не опознаешь зайчика, даже если это ни черта не зайчик. Очевидно, что перевод вводится насилием, но где его границы? Почему насилие осуществляется в какой-то конкретный момент? Почему не раньше, почему не позже? И что тогда составляет искусство переводчика - затягивать с наступлением момента насилия, или, например, брать насилие в свои руки?

Последнее и означает "культуру перевода", которая естественным образом всегда вводится вместе с определенным типом цензуры - запрета на "запретные" значения и запрета на откладывание. Профессиональный переводчик, хозяин насилия,  оказывается в ловушке между противоречивыми требованиями "культуры перевода".

Как работает "культура перевода" - см. в дискуссиях о классическом переводе "Над пропастью во ржи" Райт-Ковалевой. Здесь требования литературности и шедевра включили настолько радикальную машину цензуры, что официальная советская цензура могла бы только позавидовать: классический перевод включил в себя все требования официальной цензуры и даже больше. И презабавно наблюдать, как через много лет становится постепенно ясным, что повесть, стимулировавшая к протестному интеллигентскому эскапизму по сути была выполнена в еще более жестком языке с куда более серьезными идеологическими требованиями, чем постановления съездов ЦК. Продукт насилия, "культура перевода"  (чуть ли не культура изнасилования) воспроизводит еще большее насилие.

Тот же самый пример демонстрирует нам и другую сторону медали - другой вызов профессиональному переводчику. Требование точности перевода и исключения "идеологии" приводит к производству подстрочников, истина которых - собственно переводимый текст в аутентичной форме. Переводчик буквально вынужден списывать переводимый текст, там где это только возможно прибегая к ресурсам транслитерации.

В этой истории профессиональный переводчик - это мастер автопсихоанализа. Когда точность перевода зависит от меры - скорее безмерности - фантазии. "Культура перевода" от Норы Галь - это технология самоневротизации. Стать пререводчиком по ее учебнику невозможная задача. Перевод невозможен, но все-таки переводчики есть. Кто же они такие, если перевести - как угодно - означает совершить преступление и даже не думать о покаянии. Очевидно, что перевод требует великого душевного здоровья, совпадающего по структуре своей болезни с состоянием "общественных коммуникаций".