Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Вячеслав Данилов

Розовые розы с ветки соколовой

Борцы с кровавой гебней и не менее кровавым режжымом, выпустившие эпохальный труд "Кремлядь", составленный из постов в ЖЖ и бестселлер М. Ходорковского "Россия 2020" взяли себе в дизайн ландыши. Типа весна придет и с ней свобода их встретит радостно у входа в колонию. У выхода, то есть.

ITAR-TASS

Вован сегодня давал скучную прессуху, а снизу росли замечательные цветочки калы (что-ли). Тоже бело-зелененькие такие, как ландыши. Только калы - это цветочки смерти. Похоронные. Их только по дурке на свадьбы русским дарят, как типа фаллический символ.

Ну и - в кои-то веки у ИТАР-ТАССовцев удалось найти приличный кадр. Призрачная цифра "3".
ЖЗЛ

С пожеланиями здоровья

Евгений Ледников. После того, как оставил заведование кафедрой философии МИТХТ, Евгений Евгеньевич решил, как почтальон Печкин, оторваться по полной. Для начала издал перевод Артура Папа, рано умершего талантливого логика, перевод хоть и хороший, но бессмысленный. Идеи Папа устарели еще по выходе самого оригинала. Затем Евгений Евгеньевич решил освоить уникальную для отечеслвенного философского рынка профессию: переводчик с украинского языка. У Олеси Назаровой ("Дом Интеллектуальной Книги") он издал перевод крымского философа Крымского. Толком оценить этот шедевр "единственного настоящего философа науки на всем постсоветском пространстве" я как-то не успел, Ледников бестселлер выхватил из рук как только я заметил, что в книге ссылок не на Евангелие или труды Сковороды с Лесей Украинкой не наблюдается вообще.

В истории местной философии 90-00х Евгений Ледников останется все-таки как непримиримый участник переводоведческого скандала "Ледников-Лебедев-Суровцев" (основной темой скандала были "права на перевод" термина proposition), практически единственный, кто шел в этой истории до конца.

Огромных размеров красномордый седой мужик, напоминающий фотки Деннета. Никогда не умолкающий и не упускающий случая стрельнуть недюжинным знакомством с обсценным фольклором, особенно при кафедральных дамах. Он уже лет 20 толком не следил за происходящим на мировой философской сцене, сосредоточившись на "борьбе со всякими феноменологами и филологами с лингвистами" и вспоминая славные времена, когда посылал Щедровицкого за водкой, ручкался с Тарским и ходил на порнофильмы в Торонто по приглашению Мелюхина.

Больше всех из философов Ледников ценил Куайна. Правда знал его довольно фигово. Ему видимо хватало, что Куайн знал такого профессора Ледникова.