Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Вячеслав Данилов

(no subject)

- А почему на банках тушенки все время эти коровьи головы?
- А ты что бы хотел?
- Я хочу, чтобы на них были кишки, кровь, грязь, фотографии обезглавленных туш, трупы животных, короче, картины из скотобойни. В общем, как на пачках сигарет в Евросоюзе публикуют всякие ужасы.
- А я бы хотел, чтобы на банке тушенки было фото гордого забойщика скота, такого мужчины в шляпе и с кувалдой. И чтобы на каждой банке было его имя и имя и порода коровы. Чтобы я знал, что вот здесь в этой банке лежит труп Мурки костромской породы, а забил ее ковбой Данилюк Егор Кузьмич, 35 лет, женат, двое детей.
Гаечка

(no subject)

Потому что в этом городе ничего не меняется. Как убивали старушек за практически ничто, так и продолжают убивать. Разве что раньше это были литературные персонажи Достоевского и Хармса, а теперь этот литературный сюрреализм, лишившись приставки, стал реальностью наших дней.

Жил-был один простой советский мальчик в провинциальном городе N. Ходил он в первый класс и в магазин. Однажды мальчик забыл заплатить за сырок, оказавшийся на дне корзинки. Зоркая техничка задержала малолетнего преступника и отвела его к директору магазина. Директор магазина провела с воришкой воспитательную беседу. Мальчик пришел домой, сделал уроки и повесился.

Эту удивительную историю мне рассказывали воспитатели в группе продленного дня, напоминая о том, как важно делать вовремя уроки.
буржуй!, Подойди

(no subject)

"Захария Керстюк" (http://ift.tt/1pLatgo)

"Вот объясните мне, что это за война такая когда голодает ни в чем не повинное мирное население ? Когда от голода умирают маленькие украинские дети, а мы на это закрываем глаза ? (сейчас говорю исключительно об освобожденных территориях). Когда мы освобождаем территории, а продовольствие туда не поставляем ? Что это за война ?(такого даже в Сирии и Ливии не видел) Она (война) за территории или против террористов и сепаратистов воюющих на Востоке нашей родины ? Если она против террористов и сепаратистов, от которых мы освобождаем мирное население, против своей воли оказавшееся втянутое в эту войну, то почему мы не помогаем этому мирному населению ? Почему оно голодает ? Инфраструктура разрушена. Продуктов питания и воды - нет. Это реальная картина".

Что это за война? Это гражданская война.
буржуй!, Подойди

Как я стал вором

Многие люди воруют. Некоторые из них воруют с неподражаемым изяществом. Например, популярный музыкант Надежда Толоконникова так лихо может маленькими ножницами срезать «пищалки» с одежды, что дырок совсем не заметно. А бывший логик и консультант Глеб Елагин может натянуть на себя сразу три пары джинс. Некоторые воруют нагло и неприкрыто. Известный художник Олег Воротников однажды нарядился в поповскую рясу, на голову надел фуражку полицейского и в таком виде вывез из продуктового магазина, то есть мушника, если правильно говорить, целую тележку продуктов. Там были колбасы, конфеты, торт, алкогольные напитки, овощи. Не зря у Воротникова кличка «вор». Оригинальная фотография этой художественной акции, напечатанная на линолеуме и снятая со скандалом с выставки «Русский леттризм», теперь украшает мой дом.

На языке современного искусства такого рода художественный акционизм называется шоплифтингом. Считается, что шоплифтеры – это современные люди, которые смело бросают вызов буржуазным ценностям, пропагандируемым обществом потребления. Известный музыкант из Великобритании Стивен Морриси в одной из песен даже призывал создать международный интернационал шоплифтеров.

Шоплифтинг также весьма распространен среди левых интеллектуалов. Если интеллектуал не смог или не захотел украсть, то к такому интеллектуалу относятся с серьезным подозрением, ему угрожает бойкот со стороны коллег. Его даже могут не признать в качестве левого.

Многими левыми интеллектуалами считается, что воровать можно исключительно книги. Книги представляют собой товарную форму знаний, которые необоснованно присваиваются издателями, книготорговцами и хранителями прав. Ведь знания по природе представляют собой вид общественного блага, и присваивать их означает красть у общества. Приватизировать то, что левые интеллектуалы Майкл Хардт и Антонио Негри называют словом коммонс. Коммонс – это как вода, воздух и вообще, жизнь, которыми можно пользоваться как угодно и всем без разбору. Раньше коммонс было все, но капиталисты все украли.

Однажды молодые левые интеллектуалы, поклонники Хардта и Ненгри, совершили налет на популярный книжный магазин «Фаланстер». На глазах у оторопевших продавцов молодежь выбрасывала книги в окна целыми охапками. Внизу книги под громкие левые лозунги об экспроприации и отмене частной собственности собирали в большие мешки и затем уносили. Эту смелую акцию владельцы книготоргового кооператива помнят до сих пор. Левая солидарность победила мелкобуржуазную совесть и не позволила поднять руку на акционистов.

Я так не умею и не могу. Может быть, я трус и я боюсь. Боюсь, что меня поймают и застыдят. Говорят, что один мальчик случайно украл в магазине сырок. Ему было так стыдно, что он сделал уроки и повесился.

А может быть годы, проведенные по ту сторону прилавка, берут свое. Я легко представляю себе горе и обиду книжного продавца и хозяина магазина, когда обнаглевший от безнаказанности левый интеллектуал или современный художник ворует томик Ницше, иллюстрированную монографию по истории искусства или альбом репродукций Коровина. Сколько труда и заботы потратил работник торговли, чтобы найти эти книги, выбить на них скидку, расставить по полкам и приклеить ценники, ощущая ладонями ни с чем не сравнимое удовольствие от прикосновения к только что взятым из раскрытой пачки экземплярам!

В списке, несомненно длинном, моих грехов есть один особенный, покрывший несмываемым позором юношеский отрезок моей биографии. С тех пор прошло много лет, но та мрачная история застряла занозой в моей совести и никак не отпускает.

За стеклом стояли томик к томику зеленые корешки «Литературных памятников», некоторые из них были даже в суперобложке. Как раз вышло переиздание «Переписки Грозного с Курбским», которое собрало в «Академкнигу» на улице Горького некоторое количество плохо одетых покупателей. Теперь здесь магазин «Белый ветер» торгует айфонами для правильно и хорошо одетых молодых людей. Я смотрел на этих весьма озабоченных неперекошенными корешками книголюбов и думал, что когда стану большим, то у меня тоже будут стеллажи книг до потолка, и среди них обязательно стеллаж «Литпамятников». Стеллажи теперь у меня и вправду до потолка, но вот ни одной книги этой серии на них нет. И не предвидится.

Впрочем, тем весенним днем 1993 года меня волновала отнюдь не «художка», к коей я почему-то тогда отнес эпистолярный шедевр из истории отечественной политической мысли. Меня интересовала мысль философская. На соответствующих полках стояли тома «Философского наследия» и популярной тогда серии «Политиздата», только что переименованного в «Республику», «Мыслители ХХ века». Впрочем, все это либо у меня уже было, либо – как тома ФН – было не по студенческому карману. На втором этаже магазина, где и располагался философический отдел, было совсем немноголюдно. Я бы даже сказал, что пусто от людей. Никого – и даже продавца. Кто-то с бородой копался по ту сторону прилавка в букинистическом отделе, не обращая на меня никакого внимания. Было время спокойно посмотреть на корешки книг в полутора метрах, недоступные для рук, и почти так же – для взгляда. Не так-то просто с расстояния увидеть автора и название книги, набранное мелким кеглем. Что это за серая книжица – Долгов «От Киркегора до Камю», или что-то другое? Вот эта книга у меня есть? – Да, есть. А эта? – Да, тоже. А этой - нет. А следующая – есть. Да, да, нет, да. А что это у них тут в коробке? – Какие-то брошюры. Вид у них затрапезный – то ли неликвид, то ли последний экземпляр. О! А вот это, пожалуй, то, что мне нужно! И цена еще как устраивающая – рупь!

Я вытащил книжку из коробки обреченных как будто покалеченного котенка. Я хочу ее забрать! Но продавать ее мне явно никто не торопился – снобистски настроенный дядька продолжал бородой подметать полки: «Философия? Иди туда, вниз, к этому!» Букинист даже не обернулся.

Пришлось спуститься по крутой лестнице. «Этот» не был слишком любезен: «Молодой человек, мы уже закрыты, после обеда все, после обеда!» - «Но я, вот, хочу…» - «Потом, после обеда, мы уже десять минут как бутерброды едим!» За моей спиной раздался лязг закрывающегося на два оборота замка. На улице шел дождь и толпа безразличных к только что совершенному мной преступлению прохожих. Низкое небо вдавливало серые дома в серый асфальт по самые окна, утрамбовывая меня вместе с остальными под землю в переход, в метро, домой.

Я украл книгу. Кто я есть?

В моих руках остались непотраченный рубль и первый номер журнала «Логос».

10408957_10204085269595119_1732556270394829813_n

Иван Гог, художник (Москва)

Источник: Спецвыпуск журнала "На посту", 2014.
Вячеслав Данилов

(no subject)

Кроме того, там был Пьер Виктор, бывший маоист и соиздатель вместе с Сартром ныне почившего журнала «Gauche prolétarienne», ставший глубоко религиозным и, как я полагаю, ортодоксальным евреем; позднее я очень удивился, узнав от одного из ассистентов в журнале, что он был египетским евреем по имени Бенни Леви. Казалось, что в Викторе не было ничего египетского: он выглядел настоящим интеллектуалом с Левого Берега, наполовину мыслителем, наполовину жуликом.

http://hegelholiday.com/post/44618058149/saidonsartre
Вячеслав Данилов

Как центр "Э" защищает "слезинку ребенка"

Помните, мы немного вписывались за одного мальчика из Тюмени - преподавателя местного вуза, уволенного с работы по политическим мотивам (он поучаствовал в митинге местных анархистов)? Так вот, в соответствии с нашим нынешним прекрасным законодательством, Андрея Кутузова уволили вполне правильно, пусть даже к моменту увольнения приговор по его делу еще не вступил в законную силу.

Все дело в поправках в ТК, которые приняли наши депутаты под влиянием казавшейся безумной со стороны, а на самом деле весьма осознанной борьбы с педофилией.

Тк, ст. 65: "...справку о наличии (отсутствии) судимости и (или) факта уголовного преследования либо о прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, выданную в порядке и по форме, которые устанавливаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере внутренних дел, - при поступлении на работу, связанную с деятельностью, к осуществлению которой в соответствии с настоящим Кодексом, иным федеральным законом не допускаются лица, имеющие или имевшие судимость, подвергающиеся или подвергавшиеся уголовному преследованию" (абзац введен Федеральным законом от 23.12.2010 N 387-ФЗ).

Вот так вот, преподавательская деятельность в РФ оказалась вне презумпции невиновности. Чего не сделаешь ради "слезинки ребенка"!

По сути же речь идет о законодательной регламентации политического преследования. Хватай неугодного преподавателя, заводи липовое дело о каком-нибудь грабеже или "травке" - и привет карьере. Дело может и развалиться, но самого факта уже достаточно, чтобы на вполне законных основаниях не допускать теперь уже бывшего преподавателя до студентов. Случай филолога Кутузова - лишь первая ласточка.

Этот "кейс" показывает, как под вывеской лживой пропагандистской кампании протаскиваются подобные законы. И пока вы сами не столкнетесь с практическими последствиями подобных законов, вы о них даже догадываться не будете. Казалось бы, как связана борьба за "слезинку ребенка", да еще если учесть, что она велась от имени президента, и тот факт, что от вас при устройстве на работу требуют еще одну бумажку и на основании того, что там написано, могут отказать в праве на труд? Я полагаю, что подобных поправок, легитимирующих вялотекущую секуритизацию общества, может быть много. Мы просто сами редко сталкиваемся с подобными вещами. Пока редко.

В деле филолога Кутузова не последнюю роль сыграл пресловутый центр "Э" - политическая полиция. Как оказалось, его деятельность вполне вписывается в "борьбу с педофилами". Полагаю, что есть немало других законов, принятых в последние годы под маской широкомасштабных пропагандистских кампаний, которые расширяют полномочия это подразделения полиции. Недавние выборы 4 декабря остановили одну такую кампанию - против "пропаганды гомосексуализма".

Очевидно, что секуритизация в пункте расширения полномочий политической полиции имеет и отраслевую природу. Мне не нравится книга Солдатова и Бороган об истории ФСБ, но в ней излагается тем не менее несколько интересных и малоизвестных сюжетов. Вот как журналисты описывают появление центра "Э": "6 сентября 2008 года Дмитрий Медведев, только что избранный президентом, подписал указ об изменениях в структуре МВД. На месте Департамента по борьбе с оргпреступностью и терроризмом (ДБОПиТ) был создан Департамент по противодействию экстремизму, и уже 23 апреля 2009 года его руководитель генерал Юрий Коков заявил о полной готовности новой структуры к работе. Аналогичные изменения коснулись всех региональных департаментов МВД. Тысячи опытных оперативников, привыкших иметь дело с бандитами и террористами, были нацелены на нового врага. Министр внутренних дел Рашид Нургалиев пояснил, что департамент по борьбе с оргпреступностью расформировали, поскольку мафия уже не представляет большой опасности. «Новой криминальной революции не будет… Идет снижение уровня преступности… Можно констатировать: эпоха криминальных войн в прошлом. Однако истинная причина реформы была другой. 15 апреля 2009 года Юрий Коков, глава созданного Департамента по противодействию экстремизму (ДПЭ), выступая на общественном форуме, пояснил: «Возможно осложнение оперативной обстановки в условиях развития глобального кризиса, ухудшения социально-экономической ситуации». Его поддержал Алексей Седов, руководитель Службы по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом ФСБ: «Необходимо учитывать последствия мирового финансового кризиса как катализатора возможной активизации террористической деятельности и роста экстремистских проявлений, включая насильственные формы со стороны различного рода «несогласных», несистемной оппозиции, со стороны молодежи и студенчества». При этом статистика свидетельствует, что экстремизм по сравнению с организованной преступностью представляет несравнимо меньшую опасность. По официальным данным Главною информационно-аналитического центра МВД, число расследованных в 2008 году преступлений, совершенных участниками организованных преступных сообществ, составило 36 601. В то же время преступлений «экстремистской направленности» за этот период зарегистрировано всего 460. Получается, что на борьбу с незначительным количеством нетяжких преступлений власть мобилизовала структуры бывшего Департамента по борьбе с оргпреступностью и терроризмом, куда раньше входили Оперативно-разыскное бюро (ОРБ при ГУ) по федеральным округам, центры «Т» (по борьбе с терроризмом), а также региональные УБОПы. Сегодня Центры по противодействию экстремизму (т. н. Центры «Э») созданы по всей стране на базе бывших УБОПов. Кроме того, под борьбу с экстремизмом выстраивается правовая вертикаль: создаются экстремистские отделы в прокуратурах и в Следственном комитете. Конечно же, всех этих людей необходимо чем-то занимать — по крайней мере, отчетность в МВД никто не отменял".

Итак, первое: ради борьбы с мифическим экстремизмом мы отказались от целевой борьбы с организованной преступностью, а значит - и с пресловутой коррупцией, поскольку сегодня оргпреступность, да и бандитизм, немыслимы без коррупционного сопровождения. Второе, борьба с "экстремизмом", с точки зрения аппаратчиков центра "Э" наверняка "не получается" потому что "несовершенная нормативно-правовая база". Ведь очевиден политический запрос, а раз он есть - значит должен быть и "феномен", с которым борются. Если уголовных дел заведено мало - значит оперативные работники, с другой уже стороны, не умеют выделять этот феномен. А значит, необходимо как изменение законов, так и оттачивание практик политического преследования. Фактически, госаппарат занимается изобретением преступления - секуритизацией гетерогенных социальных практик в некий новый феномен "экстремизма". Подлинно творческая работа, ничего не скажешь.

Если второе более-менее вопрос времени и создания традиции правоприменения, то с первым пунктом не все так просто. Ведь нельзя взять и непосредственно принять антисоциальный закон. Будет слишком много визгу у так называемых правозащитников. Поэтому необходимо двигаться аккуратно, заранее ослепляя общество и нейтрализуя оппонентов стеной пропаганды. Секуритарный генезис неправовой отмены презумпции невиновности прошел успешно под шлейфом "борьбы с педофилами". Оказалось, что у нас в стране все ими кишит, а мы-то и не догадывались! Перепрофилирование же УБОПов - удивительно, что статус одной из важнейших спецслужб может меняться отраслевым решением! - прошло под громогласные выкрики о победе над организованной преступностью и за счет реактивации старого пропагандистского мифа о "лихих 90-х". Особенно печально то, что задекларированная "борьба с коррупцией" оказалась сведена президентскими решениями к пустой болтовне - бороться с нею попросту некем.

В разговоре с hasid я услышал мнение о том, что центр "Э" превращается в самостоятельную спецслужбу. Это в какой-то мере верно - вот всяком случае по тому, как этот орган - политическая полиция - запугивает общество, такой вывод нетрудно сделать. Однако практика показывает, что статус самостоятельной спецслужбы центру "Э" вовсе не помешал бы. Ибо в таком случае возникает шанс на то, что он будет подчиняться по своей вертикали Москве. Ныне же в структурах МВД центр "Э" работает в рамках общего подчинения, и зависит напрямую не от Москвы, а от того, в чьей "административной собственности" в регионе или городе находится бывшая милиция. К примеру, неформальные указания изъять сервера форума социальных игр в одном регионе накануне выборов 4 декабря центр "Э" получил непосредственно от политического руководства региона.

Перспективы секуритизации общества зависят от динамики социальной нормы и степени толерантности в обществе к тем или иным социальным аномалиям. Вчера под огонь попали "педофилы", завтра возможно станут "геи" и уж всегда под давлением оказываются те, кому "больше всех нужно" - социальные активисты. Ненормальные. Скоро у всех видов новых  "ненормальных", которых будет все больше и больше (численно и качественно) в результате административного творчества центра "Э" останется лишь два выбора: власть и зона.
Вячеслав Данилов

Easy Rider рашен едишен

Прочитал на днях про одну замечательную историю, где родная милиция повела себя так, что ее чувству нейтралитета могла бы позавидовать целая Швейцария.
 
Байкер-одиночка, проехавший всю страну вдоль и поперек, на верном скутере возвращается домой из дальнего выезда на Дальний Восток. У какой-то придорожной забегаловки известного байкера выстрелом в затылок убивает местный подонок. Только за то, что байкер отказался с подонком выпить. После чего сжигает труп "беспечного ездока" и два дня рассказывает всей округе о проявленном героизме. Тем временем хватившееся пропавшего товарища комьюнити мотоциклистов-любителей самостоятельно находит место захоронения, находит и убийцу. Милиция же в сторонке лузгает семечки. Мало того, что она ровным счетом ничего не сделала для того, чтобы задержать убийцу, известного всей деревне. Так еще и пыталась скрыть улики тогда, когда байкеры взялись вместо правоохранителей "вести" это дело.

Давайте, вслед за Президентом, назовем их полицией.

Впрочем, проблема не в том, что Россия-2010 похожа по нравам на Америку-1969. В конце-концов, охуевший алкаш не так уж похож на морального авторитета с берданкой. Проблема в том, что у нас в стране страшно жить непонятно, где территории свободные для фриков и байкеров, а где нет? Где у нас хипстеров убивают, а где нищим подают?

Было бы очень здорово составить какой-то атлас безопасности России. Чтобы представители разных социально-мобильных групп могли четко понимать - вот здесь ЛКН лучше не появляться, а вот тут машину с московскими номерами закидают камнями; тут небезопасно летом - а там - зимой. И т.д. Могла бы получиться интересная интерактивная карта. Сделать ее можно было бы на основе тех самых модных интерактивных технологий - забыл как называются - которые распространены в крупных городах и используются алкашами-хипстерами для зарабатывания скидок. Вот икнули в тебя яйцом с балкона - ага: ставишь на карту метку - в этом доме живут мудаки. Закусли комары - на карте метка - здесь живут не комары, а звери! Ну и все такое.

Думаю, можно под такую штуку выбить из ОП РФ грант, кстати.


Вячеслав Данилов

Как сосет Хоркина

Задемидькова как она есть:

Картинка 1 из 9

Коллаж свалял любящий мужык

Картинка 2 из 9

Разочарована новой серией Гарри Поттера



Коммерсант: воруй, убивай!



Кто хочет комиссарского тела?



КМБ - предшественник КШБ И две вредных бабы - членопал Плещева и вредина сладкоежка ОНА!

ОНА - наша ГАЕЧКА!

ОНА - наша ГЕРМИОНА!

ОНА - Марина ЗАДЕМИДЬКОВА!

Слава России!




Вячеслав Данилов

(no subject)


Репост из журнала моего студента:

Давно я не писал отсебятины, но тут такое дело... Думаю, многие помнят, как прошлогодней весной в ОВД сокольники мусора пытали молодых людей, многие из которых мои друзья или друзья моих друзей. Затем была бурная кампания с массовыми беспорядками и перекрытиями тверской «группой футбольных болельщиков». Но настало лето, и кампания сдулась – многие разъехались и просто устали, началась медленная юридическая галиматья.

Так бы всё и затихло, если бы не дикость серых уебаторов, которые решили довести до конца сфабрикованное ими дело: якобы один из пострадавших вовсе не пострадавший, а опасный беспредельщик, забрызгавший газом милиционера при исполнении, а после, подло ударивший его в пах, да так что мусор вырубился, а пришёл в сознание, лишь в своём родном отделение.

Встречайте - Сева Остапов, он же Север – студент третьего курса физмата РУДН. Ооочень спокойный, я бы даже сказал несколько меланхоличный, что, наверное, и не плохо для математика. Это именно он открыл тот батл пива, к которому незаконно докопались мусора, это его хотели забрать серые, но в руки Севы вцепились друзья. Ну а дальше, я надеюсь, вы помните. 

"Сквозь серию тупых ударов я услышал не менее тупой голос: «Хули вы его тут хуячите - тащите выебистого в епт кабинет, там места больше!»... Вдруг рядом я услышал разряды тока и дикий смех СС-формовцов. Рядом человека били током... Я почти уже потерял сознание, когда двое подняли меня за ноги и со смехом и рычанием «в хуй его ебашь» поднесли шокер к моему паху - лицо серого при этом излучало такую радость... "

Севе шьют первую часть статьи 318 УК РФ, которая предусматривает до 5 лет лишения свободы, потому что если не сделать его обвиняемым, придётся признать виновными Сокольнических мусоров. Преображенская прокуратура дружит с сокольническими ментами и закрывает глаза на весь тот больной бредок, что несут пытатели, а вот свидетелей защиты величают заинтересованными лицами. Поскольку дело висит уже давно, а вместо Пронина вскоре придёт питерский новичок, с которым связи пока не налажены, они решили по быстрому осудить Севера. А мы должны им помешать, потому что это будет пиздецом, пиздецом, пиздецом. Потому что по-другому обозвать дело, когда человека вначале незаконно задерживают, потом пытают, а после ещё и хотят осудить, ни хрена не получается. Нельзя такое позволять этим гнидам. Надо мобилизоваться и устроить дикий шум иначе всё – полная безнаказанность и зелёный свет для всех форменных садистов.

Пока что планы такие: сделать сайт и сбор подписей. На субботу, на 2 часа дня, уже забили пикет, на который очень, очень надо сходить, а затем будет митинг и кто его знает что ещё. Так что ребятки – мобилизация. Дело хотят передать в суд через две недели – действовать надо быстро.

Ну и так для освежения памяти рассказ Севиных родителей, записанный мною вчера.

Четвертого апреля 2008 мой сын собрался погулять. Как собрался, так и пошёл – здоровый, чистый, молодой человек. Обещал быть в 9 часов. Поскольку к 9 вечера он не вернулся, я стала звонить ему на мобильный телефон, но он его не брал – были длинные гудки. Я так звонила через каждые 15-20 минут. Где-то в пол двенадцатого мой сын поднял трубку и сказал – я в милиции, в отделение сокольники, назвал адрес: «Приезжайте». Больше он ничего не сказал, потому что ему не дали. Мы сразу собрались и поехали. По дороге позвонил молодой человек и сказал, что его уже выпустили, а мой сын всё ещё в милиции. На мой вопрос: «Что случилось», - он сказал, «Вам лучше этого не знать, это было очень страшно». Приехав в отделение, мы позвонили в звонок, после чего вышел дежурный. Я ему сказала, мол так и так, мой сын был задержан и находится здесь. Он мне ответил, что всех уже выпустили. Мы пошли к дороге и увидели группу молодых людей. То, что я увидела меня потрясло до глубины души – все ребята были какие-то ободранные, изорванные, избитые – синяки, подтёки, эти драные рюкзаки, куртки. Совершенно жуткое, жуткое зрелище. Я посмотрела на Севу и увидела побитое лицо, - «Что случилось?». «Нас задержали, отправили в отделение милиции. В милиции нас избили». На самом деле, щадя мои чувства, мне ещё не всё рассказали. Уже потом дальше, дальше, больше я узнавала подробности этих избиений. Мы просто беседовали, и потом, в процессе разговора, возникали такие подробности типа: «Я захожу и запинаюсь – поперёк, без сознания в луже крови один из друзей, с другой стороны вижу ещё одного, которого бьют головой об стенку, а третьего бьют по голове стулом», – просто такой кошмар. Они были реально побиты. При чём перед прогулкой Сева был такой чистенький, аккуратненький – ну он же вообще человек такой, в жизни почти не дрался. А тут… У одного из ребят… У Олега ухо порванное, ссадины эти красные, эти дрэды, заплывшие кровью. Это благо ещё темно было и не всё видно. Первый вопрос: «Вас вот били, а освидетельствовали?» «Да, нас милиция возила на освидетельствование. Нам справок никаких не дали, и вообще мы ничего не знаем – записали там эти побои или не записали». Мы поехали в то отделение где их освидетельствовали, 33-е, по-моему. Мы приехали туда. Дежурный даже не выходил: «Вам чего? Опять эти, мы их уже освидетельствовали, идите отсюда». А у нас только два вопроса было. Покажите нам, что вы там записали и нам нужна копия этого свидетельствования». А он: «Нет». «Представьтесь, пожалуйста»,- а он: «не представлюсь». «Если не хотите, то освидетельствуйте их ещё раз, что бы мы видели, что там вы записали». «Нет, я не буду и всё». Мы позвонили дежурной по городу в Минздрав. Кто-то позвонил оттуда. Причём самое интересное, что когда дежурившую там медсестру попросили представиться, она сказала: «Я вам не скажу»,- и положила трубку. Какое-то круговое молчание. Я, честно говоря, была в шоке ещё оттого, что вот дети избитые, в «неспокойном» состоянии, но вот есть мы два взрослых человека. То есть с нами-то должны как-то по другому говорить. Ничего подобного, то же самое: «идите, идите». Потом поехали в другой травмпункт. Повторилась почти та же самая ситуация - «Кто вас избил?» «Избили в отделении милиции». «Оооо, идите отсюда. И наш вам совет – если хотите что бы вас освидетельствовали, не говорите, что вас избили милиционеры». Так мы и сделали, но уже в районном травмпункте. Приехали домой, Сева разделся - я была в шоке. Перебитая спина, с царапинами синяками, руки которые хватали. Огромнейший кровоподтёк. Это было совершенно жуткое зрелище, про лицо я даже и забыла, по сравнению с тем, что было на теле…

Надо за пацана вписываться. Помогите в топ тему загнать. Пожалуйста. Я никогда не прошу помогать ссылками. А тут очень надо. Без шуму и пыли тут не обойтись - иначе парня посадят.