Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Вячеслав Данилов

(no subject)

- А почему на банках тушенки все время эти коровьи головы?
- А ты что бы хотел?
- Я хочу, чтобы на них были кишки, кровь, грязь, фотографии обезглавленных туш, трупы животных, короче, картины из скотобойни. В общем, как на пачках сигарет в Евросоюзе публикуют всякие ужасы.
- А я бы хотел, чтобы на банке тушенки было фото гордого забойщика скота, такого мужчины в шляпе и с кувалдой. И чтобы на каждой банке было его имя и имя и порода коровы. Чтобы я знал, что вот здесь в этой банке лежит труп Мурки костромской породы, а забил ее ковбой Данилюк Егор Кузьмич, 35 лет, женат, двое детей.
Вячеслав Данилов

(no subject)

"Музыкант Андрей Макаревич, на концерте которого Миронов распылил газ из баллончика, выступал в качестве свидетеля обвинения. По его мнению, время, которое подсудимый провел в следственном изоляторе, является достаточным наказанием".

Правильно ли я понимаю изощренную логику наказания - наказания не только газопускателю, но и пострадавшему певцу? Ведь если он и вправду совестливый, а он совестливый и незлобивый, что и доказал своими словами, то он должен переживать за чрезмерно наказанного, пусть и не им самим, но по его заявлению. Теперь два года вперед только ленивый не будет укорять Макаревича сидящим по его доносу парнишкой.

Макаревич хотел через суд наказать власть. Власть нашла способ в ответ наказать Макаревича, сделав его праведно отомщенным.

Либерал, когда ты целишься в Путина, скорее всего ты попадешь в простого человека.
Гаечка

(no subject)

Потому что в этом городе ничего не меняется. Как убивали старушек за практически ничто, так и продолжают убивать. Разве что раньше это были литературные персонажи Достоевского и Хармса, а теперь этот литературный сюрреализм, лишившись приставки, стал реальностью наших дней.

Жил-был один простой советский мальчик в провинциальном городе N. Ходил он в первый класс и в магазин. Однажды мальчик забыл заплатить за сырок, оказавшийся на дне корзинки. Зоркая техничка задержала малолетнего преступника и отвела его к директору магазина. Директор магазина провела с воришкой воспитательную беседу. Мальчик пришел домой, сделал уроки и повесился.

Эту удивительную историю мне рассказывали воспитатели в группе продленного дня, напоминая о том, как важно делать вовремя уроки.
буржуй!, Подойди

(no subject)

"Захария Керстюк" (http://ift.tt/1pLatgo)

"Вот объясните мне, что это за война такая когда голодает ни в чем не повинное мирное население ? Когда от голода умирают маленькие украинские дети, а мы на это закрываем глаза ? (сейчас говорю исключительно об освобожденных территориях). Когда мы освобождаем территории, а продовольствие туда не поставляем ? Что это за война ?(такого даже в Сирии и Ливии не видел) Она (война) за территории или против террористов и сепаратистов воюющих на Востоке нашей родины ? Если она против террористов и сепаратистов, от которых мы освобождаем мирное население, против своей воли оказавшееся втянутое в эту войну, то почему мы не помогаем этому мирному населению ? Почему оно голодает ? Инфраструктура разрушена. Продуктов питания и воды - нет. Это реальная картина".

Что это за война? Это гражданская война.
буржуй!, Подойди

Как я стал вором

Многие люди воруют. Некоторые из них воруют с неподражаемым изяществом. Например, популярный музыкант Надежда Толоконникова так лихо может маленькими ножницами срезать «пищалки» с одежды, что дырок совсем не заметно. А бывший логик и консультант Глеб Елагин может натянуть на себя сразу три пары джинс. Некоторые воруют нагло и неприкрыто. Известный художник Олег Воротников однажды нарядился в поповскую рясу, на голову надел фуражку полицейского и в таком виде вывез из продуктового магазина, то есть мушника, если правильно говорить, целую тележку продуктов. Там были колбасы, конфеты, торт, алкогольные напитки, овощи. Не зря у Воротникова кличка «вор». Оригинальная фотография этой художественной акции, напечатанная на линолеуме и снятая со скандалом с выставки «Русский леттризм», теперь украшает мой дом.

На языке современного искусства такого рода художественный акционизм называется шоплифтингом. Считается, что шоплифтеры – это современные люди, которые смело бросают вызов буржуазным ценностям, пропагандируемым обществом потребления. Известный музыкант из Великобритании Стивен Морриси в одной из песен даже призывал создать международный интернационал шоплифтеров.

Шоплифтинг также весьма распространен среди левых интеллектуалов. Если интеллектуал не смог или не захотел украсть, то к такому интеллектуалу относятся с серьезным подозрением, ему угрожает бойкот со стороны коллег. Его даже могут не признать в качестве левого.

Многими левыми интеллектуалами считается, что воровать можно исключительно книги. Книги представляют собой товарную форму знаний, которые необоснованно присваиваются издателями, книготорговцами и хранителями прав. Ведь знания по природе представляют собой вид общественного блага, и присваивать их означает красть у общества. Приватизировать то, что левые интеллектуалы Майкл Хардт и Антонио Негри называют словом коммонс. Коммонс – это как вода, воздух и вообще, жизнь, которыми можно пользоваться как угодно и всем без разбору. Раньше коммонс было все, но капиталисты все украли.

Однажды молодые левые интеллектуалы, поклонники Хардта и Ненгри, совершили налет на популярный книжный магазин «Фаланстер». На глазах у оторопевших продавцов молодежь выбрасывала книги в окна целыми охапками. Внизу книги под громкие левые лозунги об экспроприации и отмене частной собственности собирали в большие мешки и затем уносили. Эту смелую акцию владельцы книготоргового кооператива помнят до сих пор. Левая солидарность победила мелкобуржуазную совесть и не позволила поднять руку на акционистов.

Я так не умею и не могу. Может быть, я трус и я боюсь. Боюсь, что меня поймают и застыдят. Говорят, что один мальчик случайно украл в магазине сырок. Ему было так стыдно, что он сделал уроки и повесился.

А может быть годы, проведенные по ту сторону прилавка, берут свое. Я легко представляю себе горе и обиду книжного продавца и хозяина магазина, когда обнаглевший от безнаказанности левый интеллектуал или современный художник ворует томик Ницше, иллюстрированную монографию по истории искусства или альбом репродукций Коровина. Сколько труда и заботы потратил работник торговли, чтобы найти эти книги, выбить на них скидку, расставить по полкам и приклеить ценники, ощущая ладонями ни с чем не сравнимое удовольствие от прикосновения к только что взятым из раскрытой пачки экземплярам!

В списке, несомненно длинном, моих грехов есть один особенный, покрывший несмываемым позором юношеский отрезок моей биографии. С тех пор прошло много лет, но та мрачная история застряла занозой в моей совести и никак не отпускает.

За стеклом стояли томик к томику зеленые корешки «Литературных памятников», некоторые из них были даже в суперобложке. Как раз вышло переиздание «Переписки Грозного с Курбским», которое собрало в «Академкнигу» на улице Горького некоторое количество плохо одетых покупателей. Теперь здесь магазин «Белый ветер» торгует айфонами для правильно и хорошо одетых молодых людей. Я смотрел на этих весьма озабоченных неперекошенными корешками книголюбов и думал, что когда стану большим, то у меня тоже будут стеллажи книг до потолка, и среди них обязательно стеллаж «Литпамятников». Стеллажи теперь у меня и вправду до потолка, но вот ни одной книги этой серии на них нет. И не предвидится.

Впрочем, тем весенним днем 1993 года меня волновала отнюдь не «художка», к коей я почему-то тогда отнес эпистолярный шедевр из истории отечественной политической мысли. Меня интересовала мысль философская. На соответствующих полках стояли тома «Философского наследия» и популярной тогда серии «Политиздата», только что переименованного в «Республику», «Мыслители ХХ века». Впрочем, все это либо у меня уже было, либо – как тома ФН – было не по студенческому карману. На втором этаже магазина, где и располагался философический отдел, было совсем немноголюдно. Я бы даже сказал, что пусто от людей. Никого – и даже продавца. Кто-то с бородой копался по ту сторону прилавка в букинистическом отделе, не обращая на меня никакого внимания. Было время спокойно посмотреть на корешки книг в полутора метрах, недоступные для рук, и почти так же – для взгляда. Не так-то просто с расстояния увидеть автора и название книги, набранное мелким кеглем. Что это за серая книжица – Долгов «От Киркегора до Камю», или что-то другое? Вот эта книга у меня есть? – Да, есть. А эта? – Да, тоже. А этой - нет. А следующая – есть. Да, да, нет, да. А что это у них тут в коробке? – Какие-то брошюры. Вид у них затрапезный – то ли неликвид, то ли последний экземпляр. О! А вот это, пожалуй, то, что мне нужно! И цена еще как устраивающая – рупь!

Я вытащил книжку из коробки обреченных как будто покалеченного котенка. Я хочу ее забрать! Но продавать ее мне явно никто не торопился – снобистски настроенный дядька продолжал бородой подметать полки: «Философия? Иди туда, вниз, к этому!» Букинист даже не обернулся.

Пришлось спуститься по крутой лестнице. «Этот» не был слишком любезен: «Молодой человек, мы уже закрыты, после обеда все, после обеда!» - «Но я, вот, хочу…» - «Потом, после обеда, мы уже десять минут как бутерброды едим!» За моей спиной раздался лязг закрывающегося на два оборота замка. На улице шел дождь и толпа безразличных к только что совершенному мной преступлению прохожих. Низкое небо вдавливало серые дома в серый асфальт по самые окна, утрамбовывая меня вместе с остальными под землю в переход, в метро, домой.

Я украл книгу. Кто я есть?

В моих руках остались непотраченный рубль и первый номер журнала «Логос».

10408957_10204085269595119_1732556270394829813_n

Иван Гог, художник (Москва)

Источник: Спецвыпуск журнала "На посту", 2014.
Вячеслав Данилов

(no subject)

Кстати, вот этот вот случай с Магой. Это же какой-то архетипический сюжет с обвинением сумасшедшего в изнасиловании. С ходу вспоминается только "Шум и ярость" Фолкнера, где за якобы изнансилование кастрировали Бенджи. Но есть ведь еще наверняка и другие тексты.
Вячеслав Данилов

Кант, талеры и воры

И снова клал талеры в карман Имануил Кант, отправляясь на прогулку. И снова жулики и воры, пользуясь тем, что Кант всегда останавливался у ларька "Союзпечать" проверить, не случилась ли опять Великая Французская революция, вытаскивали из его кармана деньги. "Бытие не есть реальный предикат", - повторял про себя застенчивый и скромный философ, и возвращался на свою интеллигентскую кухоньку.
Вячеслав Данилов

(no subject)

Кроме того, там был Пьер Виктор, бывший маоист и соиздатель вместе с Сартром ныне почившего журнала «Gauche prolétarienne», ставший глубоко религиозным и, как я полагаю, ортодоксальным евреем; позднее я очень удивился, узнав от одного из ассистентов в журнале, что он был египетским евреем по имени Бенни Леви. Казалось, что в Викторе не было ничего египетского: он выглядел настоящим интеллектуалом с Левого Берега, наполовину мыслителем, наполовину жуликом.

http://hegelholiday.com/post/44618058149/saidonsartre
Вячеслав Данилов

(no subject)

Философский скандал века: Сол Крипке уволился в связи с "неподтверждаемостью" его мыслительного эксперимента из Name & Necessity. Привыкшие к логиками science коллеги фактически обвинили его в мошенничестве.

В принципе, это означает конец не только карьере Крипке, но и переоценку некоторых итогов долгого ХХ века философии. Игры с семантикой больше никогда не будут такими же радостными, как раньше.

http://fauxphilnews.wordpress.com/2012/02/22/kripke-resigns-after-allegations-of-academic-fraud/