Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Вячеслав Данилов

(no subject)

Интернет-площадка e-flux подготовила к изданию книгу "Искусство без смерти: разговоры о русском космизме" (Art without Death: Conversations on Russian Cosmism)



В книгу вошли статьи и интервью с художниками, активистами и философами. Среди них Франко "Бифо" Берарди, Марина Симакова, Борис Гройс, Арсений Жиляев, Барт де Бер, Елена Шапошникова, Хито Штейерль, Антон Видокль, Естер Зонхайм.
Гаечка

(no subject)

Потому что в этом городе ничего не меняется. Как убивали старушек за практически ничто, так и продолжают убивать. Разве что раньше это были литературные персонажи Достоевского и Хармса, а теперь этот литературный сюрреализм, лишившись приставки, стал реальностью наших дней.

Жил-был один простой советский мальчик в провинциальном городе N. Ходил он в первый класс и в магазин. Однажды мальчик забыл заплатить за сырок, оказавшийся на дне корзинки. Зоркая техничка задержала малолетнего преступника и отвела его к директору магазина. Директор магазина провела с воришкой воспитательную беседу. Мальчик пришел домой, сделал уроки и повесился.

Эту удивительную историю мне рассказывали воспитатели в группе продленного дня, напоминая о том, как важно делать вовремя уроки.
Вячеслав Данилов

Ален Бадью. малое руководство по инэстетике



Бадью вписывает искусство в ряд других фабрик по производству истины (наука, политика, любовь) и, тем самым, предлагает от имени философии договор о перемирии с искусством: философия больше не претендует на то, чтобы быть истиной искусства, тогда как искусство больше не требует, как истерик, от философии подчинения. "Четвертое" решение Бадью строится как отказ от "дидактизма" Платона-Брехта, романтизма герменевтики и "классицизма" Аристотеля-Фрейда. Бадью ищет "специфически имманентное" отношение истины искусства и искусства, таковое, чтобы истина искусства была ему равнозначна, а само искусство было полем, ограничивающим действие его истин.

Проблемы начинаются сразу же. Как быть с тем искусством, которое совсем не претендует на свою истину? Например, с постмодернистским искусством. Какова истина искусства, не претендующего на истину? Притом, что вопрос об истине истины Бадью считает неприемлемым. И как быть с тем искусством, которое избегает авторства и статуса произведения?

Выступая против "классического" отношения искусства и философии, тем не менее Бадью восстанавливает хрестоматийный образ искусства, согласно которому оно сводится к активности создающих произведения авторов. Возможно, потому анализ конкретных произведений в технике Бадью испытывает сложности. К примеру, статья о кино выглядит весьма печально – каждый раз вводится слишком много adhoc даже для описания классических фильмов больших режиссеров, таких как Вендерс или Висконти. В конце концов, Бадью пишет, что кино – это не более чем съемки и монтаж. А сама глава называется "Ложные движения кинематографа", что говорит уже слишком много – гораздо больше десяти последующих страниц текста. Чтобы избежать эксплуатации внешних объяснений по случаю, съеме Бадью не хватает набора инструментов, "драйверов" теории. Вопрос в том, могут ли быть они вообще написаны. С учетом еще и того фактора, что получив в свое распоряжение истину (о себе и мире), искусство лишается владения событием.

По-троцкистски отдав управление производству истин тем, кто их производит, Бадью по-маоистски вмешивается в порядок отбраковки и распределения истин, назначая философию культурным ОТК и генеральным подрядчиком, если не самим рынком этих истин. Высказав искусству уважение, Бадью ограничивает его право на "входе" и "выходе" – материалом производства истин становится неподконтрольное искусству событие, тогда как оборот этих истин также не зависти от самого искусства. Задача Бадью – и философии – состоит в том, чтобы ограничить стихийный обмен истин искусства на обесценивающем их рынке, аналогом которого на политическом рынке выступает демократия. Двигаться против рынка, выступать против демократии – такова плата за сохранение истин в их истинности.
буржуй!, Подойди

Как я стал вором

Многие люди воруют. Некоторые из них воруют с неподражаемым изяществом. Например, популярный музыкант Надежда Толоконникова так лихо может маленькими ножницами срезать «пищалки» с одежды, что дырок совсем не заметно. А бывший логик и консультант Глеб Елагин может натянуть на себя сразу три пары джинс. Некоторые воруют нагло и неприкрыто. Известный художник Олег Воротников однажды нарядился в поповскую рясу, на голову надел фуражку полицейского и в таком виде вывез из продуктового магазина, то есть мушника, если правильно говорить, целую тележку продуктов. Там были колбасы, конфеты, торт, алкогольные напитки, овощи. Не зря у Воротникова кличка «вор». Оригинальная фотография этой художественной акции, напечатанная на линолеуме и снятая со скандалом с выставки «Русский леттризм», теперь украшает мой дом.

На языке современного искусства такого рода художественный акционизм называется шоплифтингом. Считается, что шоплифтеры – это современные люди, которые смело бросают вызов буржуазным ценностям, пропагандируемым обществом потребления. Известный музыкант из Великобритании Стивен Морриси в одной из песен даже призывал создать международный интернационал шоплифтеров.

Шоплифтинг также весьма распространен среди левых интеллектуалов. Если интеллектуал не смог или не захотел украсть, то к такому интеллектуалу относятся с серьезным подозрением, ему угрожает бойкот со стороны коллег. Его даже могут не признать в качестве левого.

Многими левыми интеллектуалами считается, что воровать можно исключительно книги. Книги представляют собой товарную форму знаний, которые необоснованно присваиваются издателями, книготорговцами и хранителями прав. Ведь знания по природе представляют собой вид общественного блага, и присваивать их означает красть у общества. Приватизировать то, что левые интеллектуалы Майкл Хардт и Антонио Негри называют словом коммонс. Коммонс – это как вода, воздух и вообще, жизнь, которыми можно пользоваться как угодно и всем без разбору. Раньше коммонс было все, но капиталисты все украли.

Однажды молодые левые интеллектуалы, поклонники Хардта и Ненгри, совершили налет на популярный книжный магазин «Фаланстер». На глазах у оторопевших продавцов молодежь выбрасывала книги в окна целыми охапками. Внизу книги под громкие левые лозунги об экспроприации и отмене частной собственности собирали в большие мешки и затем уносили. Эту смелую акцию владельцы книготоргового кооператива помнят до сих пор. Левая солидарность победила мелкобуржуазную совесть и не позволила поднять руку на акционистов.

Я так не умею и не могу. Может быть, я трус и я боюсь. Боюсь, что меня поймают и застыдят. Говорят, что один мальчик случайно украл в магазине сырок. Ему было так стыдно, что он сделал уроки и повесился.

А может быть годы, проведенные по ту сторону прилавка, берут свое. Я легко представляю себе горе и обиду книжного продавца и хозяина магазина, когда обнаглевший от безнаказанности левый интеллектуал или современный художник ворует томик Ницше, иллюстрированную монографию по истории искусства или альбом репродукций Коровина. Сколько труда и заботы потратил работник торговли, чтобы найти эти книги, выбить на них скидку, расставить по полкам и приклеить ценники, ощущая ладонями ни с чем не сравнимое удовольствие от прикосновения к только что взятым из раскрытой пачки экземплярам!

В списке, несомненно длинном, моих грехов есть один особенный, покрывший несмываемым позором юношеский отрезок моей биографии. С тех пор прошло много лет, но та мрачная история застряла занозой в моей совести и никак не отпускает.

За стеклом стояли томик к томику зеленые корешки «Литературных памятников», некоторые из них были даже в суперобложке. Как раз вышло переиздание «Переписки Грозного с Курбским», которое собрало в «Академкнигу» на улице Горького некоторое количество плохо одетых покупателей. Теперь здесь магазин «Белый ветер» торгует айфонами для правильно и хорошо одетых молодых людей. Я смотрел на этих весьма озабоченных неперекошенными корешками книголюбов и думал, что когда стану большим, то у меня тоже будут стеллажи книг до потолка, и среди них обязательно стеллаж «Литпамятников». Стеллажи теперь у меня и вправду до потолка, но вот ни одной книги этой серии на них нет. И не предвидится.

Впрочем, тем весенним днем 1993 года меня волновала отнюдь не «художка», к коей я почему-то тогда отнес эпистолярный шедевр из истории отечественной политической мысли. Меня интересовала мысль философская. На соответствующих полках стояли тома «Философского наследия» и популярной тогда серии «Политиздата», только что переименованного в «Республику», «Мыслители ХХ века». Впрочем, все это либо у меня уже было, либо – как тома ФН – было не по студенческому карману. На втором этаже магазина, где и располагался философический отдел, было совсем немноголюдно. Я бы даже сказал, что пусто от людей. Никого – и даже продавца. Кто-то с бородой копался по ту сторону прилавка в букинистическом отделе, не обращая на меня никакого внимания. Было время спокойно посмотреть на корешки книг в полутора метрах, недоступные для рук, и почти так же – для взгляда. Не так-то просто с расстояния увидеть автора и название книги, набранное мелким кеглем. Что это за серая книжица – Долгов «От Киркегора до Камю», или что-то другое? Вот эта книга у меня есть? – Да, есть. А эта? – Да, тоже. А этой - нет. А следующая – есть. Да, да, нет, да. А что это у них тут в коробке? – Какие-то брошюры. Вид у них затрапезный – то ли неликвид, то ли последний экземпляр. О! А вот это, пожалуй, то, что мне нужно! И цена еще как устраивающая – рупь!

Я вытащил книжку из коробки обреченных как будто покалеченного котенка. Я хочу ее забрать! Но продавать ее мне явно никто не торопился – снобистски настроенный дядька продолжал бородой подметать полки: «Философия? Иди туда, вниз, к этому!» Букинист даже не обернулся.

Пришлось спуститься по крутой лестнице. «Этот» не был слишком любезен: «Молодой человек, мы уже закрыты, после обеда все, после обеда!» - «Но я, вот, хочу…» - «Потом, после обеда, мы уже десять минут как бутерброды едим!» За моей спиной раздался лязг закрывающегося на два оборота замка. На улице шел дождь и толпа безразличных к только что совершенному мной преступлению прохожих. Низкое небо вдавливало серые дома в серый асфальт по самые окна, утрамбовывая меня вместе с остальными под землю в переход, в метро, домой.

Я украл книгу. Кто я есть?

В моих руках остались непотраченный рубль и первый номер журнала «Логос».

10408957_10204085269595119_1732556270394829813_n

Иван Гог, художник (Москва)

Источник: Спецвыпуск журнала "На посту", 2014.
буржуй!, Подойди

Подвиг Паши 183

Яков ШУСТОВ посетил выставку Паши 183 в ММСИ и написал отчет для Liberty.ru

1 Вход на выставку

О Павле Пухове, актуальном художнике жанра стрит-арт, известном под псевдонимом P183 или Паша 183 уже складываются мифы, как о Курте Кобейне или Мерилин Монро. Русский Бенкси – высокое звание, присвоенное Паше 183 английским СМИ «Гардиан», закрывает тему его физического существования, переводя его в разряд виртуальных персонажей для «Каравана историй». Поэтому дата его рождения и прочие анкетные данные останутся за пределами данной заметки, поводом для написания которой стала выставка «Наше дело - подвиг».

Алёка для Гарганюа

Подвиг, причём и в матросовском, и в набоковском, и в горинско-мюнхгаузеновском его понимании - это жизнь неотделимая от творчества. Не только без отпусков и каникул, но и без перерывов на обед и перекуров. Когда личинка «чужого», в данном случае некого «сакрального креатора», как бы пошло это не звучало, внедряется в тело художника и становится «тем, кто во мне сидит».

Ангельская остановка

У Паши 183 есть сюжеты, где позиция подвига наглядно отображена. Это, например, граффитист в виде Дон-Кихота, атакующий электричку. Или некие тамплиеры метро-стрит-арта, напоминающие героев модной песни Ляписа Трубецкого про воинов добра. Отсылка к рыцарским представлениям о подвиге как образе жизни наблюдается и в гербе-девизе художника. Баллон с краской и болторез приравнен к арматюрам рыцарской чести.

Без времени

Но подвига в одиночку не бывает. Для подвига нужен объект преодоления или как модно ныне в определённых кругах – перемоги. Матросова без дзота не бывает, впрочем, как и Георгия без змея.

Всё таки Брежнев

Что же является объектом преодоления у художников - стрит-артистов, к ярким представителям которых относится Паша 183? А всё. Это тотальная война по всем фронтам, перековка действительности на реальность. И наоборот. Потому, что реальность манипулятивна, а действительность - чёрный пиар шоколадок «Алёнка» бабаевской фабрики смыслов.

Дон-Кихот электричечный

А тут ещё время выставляет актуальному художнику барьеры новых высот. Если в позапрошлом веке поэту было достаточно написать стих про дохлую лошадь, чтобы стать почётным «проклятым поэтом», то теперь надо или Казахстан завоевать или на алтаре сплясать. Заключая тем самым пакт с реальностью, что делает подвиг весьма двусмысленным. Тем более действительность может всегда заявить глумливо: «У вас группа Война, ну, да, виртуальненько… а у меня вот война реальная, да ещё в Крыму!»

Название выставки

Паша 183 это прекрасно понимал, что видно из его работы «Хрущёв был прав» с бульдозером. Казалось бы, причём тут Хрущёв? Ведь бульдозерную выставку велеть раздавить Брежнев в 1974 году. А притом, что Хрущёв закричал на мастеров культуры – «Пидарасы!». Либеральные СМИ поворачивают дело так, что Хрущёв был адепт архаики и журил авангардистов за то, что они слишком модерново рисуют. На самом деле Хрущёв сам мастер кукуруз-арта, запускавший в космос людей и собак, разгневался на консервативных авангардистов за то, что они подсовывают ему какое-то несвежее блюдо из «Му-Му» времён парижской весны 1928 года вместо художественных инноваций, любезных сердцу строителя коммунизма.

Плохой Буш

Разумеется, попади Хрущёв на выставку Паши 183, он бы не стал кричать нетолерантные ругательства, а наградил бы художника орденом баллона Советского Союза с золотыми болторезами. Предварительно троекратно расцеловав по русскому обычаю.

Регламент!

Адрес выставки ММСИ: Москва, Гоголевский бульвар, 10.
Часы работы:
Пн. – Вс.: 12:00 – 20:00
Чт.: 13:00 – 21:00
Кассы закрываются за 30 минут до закрытия музея.
Третий понедельник каждого месяца — выходной.
Третье воскресенье каждого месяца вход свободный
Сайт http://www.mmoma.ru/exhibitions/gogolevsky10/pasha_183_nashe_delo_podvig/

Остальные фото можно увидеть здесь: http://liberty.ru/foto/Podvig-Pashi-183
Вячеслав Данилов

"Прикованный к искусству своему…"

Биография Владимира Ковенацкого внешне непримечательна и вливается в жизнь миллионов советских людей той эпохи. Папа у него был капитан ГАИ, ибо, как писал Сергей Шаргунов, "папа-милиционер лучше, чем папочка Шарль Бодлер!" Словом, как вспоминает его сестра, присутствовавшая на открытии выставки и спевшая несколько песен художника, родился он 30 марта 1938 года в городе Харькове в семье скромных совслужащих. Мать, Евгения Ефимовна Трабская, происходила из семьи, весьма известной на юге России огромным состоянием прадеда.



Владимир писал про свое детство так: "…был немецкий шлем, который они украли с платформы на путях. Они рассказывали, что касок там было бесчисленное множество, их отправляли на переплавку. Шлем был тяжелый, внушительный с белым печатным орлом на левом боку, и мне казалось, что его кожаная подкладка еще пахнет солдатским потом. Я не раз красовался в этом шлеме, и иногда думаю, что этот шлем неведомого немца, убитого или взятого в плен, подействовал на меня магически и навсегда поразил тягой к военной теме. В детском саду у меня был приятель Вадик Висковатов, постоянно пугавший всех своим папой, который служил в НКВД, и мог со всяким, кто его ослушается, или с его близкими, сделать, что угодно. При этом он придумывал самые ужасные кары, к которым якобы прибегает НКВД. Мне было страшно, и я слушался".



А о начале своего художественного творчества он пишет так: "Мне всегда было весело и интересно разводить на бумаге рыцарей, солдат, мушкетеров и бандитов. Не имея никаких образцов, я делал иногда удивительные по пластике вещи. Не было ни мучений, ни сомнений. Просто иногда какой-нибудь рыцарь или бандит переставал занимать мое воображение, и я бросал рисунок. В МСХШ началось убивание во мне художника. Преподаватели были чудовищные передвижники и соцреалисты, а защиты от них не было никакой. Тут я узнал, что такое рисование из-под палки, без любви и интереса".



Так, что Владимир Ковенацкий рисовать начал рано, много и плодотворно, что едва не закончилось карьерой в советском юмористическом журнале "Крокодил". В журнале попросили талантливого юношу нарисовать что-нибудь к 23 февраля. Ковенацкий нарисовал, как один партизан спрашивает у другого, как себя чувствует эсэсовец, которого они вчера повесили. А другой отвечает: "Висит и курит - у него иммунитет". В "Крокодиле" юмора не поняли. Зато одна карикатура была напечатана в украинском "Перце", но она не сохранилась, так как большая часть творческого наследия художника была вывезена в США.



Кроме рисунков и гравюр, Ковенацкий пел песни:
"Я не умею строчить к юбилею
Пышные вирши, где гром и труба,
Я свои строчки у сердца грею,
Быть трубачом - не моя судьба".



Вот он пел на кухнях под гитару: "Я - летчик Люфтваффе", "Могилка моя", "Ленинский вальс". Его сестра спела часть этих песен на открытии выставки. КГБ эти песни очень не любило, и всячески гнобило барда. Например, выгнало со студии "Диафильм". Ковенацкому ничего более не оставалось, как окунуться в эзотерику. Был такой Южинский переулок, где собирались Головин, Мамлеев и Джемаль. Ковенацкий тоже там был. Об этом рассказал Игорь Дудинский, который там тоже бывал. Кроме того Ковенацкий писал стихи, которые очень экспрессивно читал Сергей Гражданкин, который тоже там бывал.



Потом на горизонте Ковенацкого появился "черный человек" Кердимун. Он как раз и вывез его работы в Америку. На Южинском честно занимались кроулингом, а Кердимун практиковал гурджиевщену. На Ковенацкого это плохо подействовало. Он умер в 1986 году, не дожив до крушения режима пяти лет.



Выставка работ художника и поэта Владимира Ковенацкого (1938-1986) "Прикованный к искусству своему…" в Московском государственном Музее народной графики, приуроченная к 75-летию со дня рождения открыта до 7 апреля 2013 года.
Адрес: Москва, Малый Головин пер., д. 10/9. Проезд: м. "Тургеневская", "Сухаревская", "Чистые пруды", "Сретенский бульвар"
тел./факс 8(495)608-51-82

Яков ШУСТОВ

Полностью фоторепортаж смотрите на Liberty.ru
Вячеслав Данилов

Унижение художника в его доме

377377_10200777167894644_1341485453_n

Это высказывание, как будто бы взятое из теста IQ "уберите лишнее слово" - все, что удалось сфотографировать на получившей скандальную известность московской выставке "Международный женский день. Феминизм от авангарда до наших дней". Фотографировать категорически запрещено. Всем и на все. За твоими манипуляциями с айфоном следят везде, куда бы ты ни пошел. Как минимум пара глаз вахтерш-сиделок. Иногда к ним добавляется еще пара глаз самых настоящих секьюрити, чьи крепкие фигуры могли бы сделать честь службе охраны какого-нибудь олигарха.

Обстановка совершенно не френдли. И даже нарочитое дружелюбие охранников не компенсирует довольно неприятного ощущения от того, что попал в пространство, которое тебе откровенно не радо. Вот уставшая вахтерша подходит к явно полюбившейся ей инсталляции Аннушки Броше "Сны Веры Павловны": "А я бы такой сервиз купила, ей богу! Наверное, такие сейчас и не продаются…" Вот охранник дополняет информацию о картине (которой, к слову, нет в каталоге), что ламповый завод, где трудятся освобожденные женщины, находится в городе-герое Ленинграде. Но что такое вежливость и даже эрудиция секьюрити по сравнению с его банальным присутствием?

Вай-фай отсутствует, как и сеть 3G, как и розетки в кафе, в котором пусто не только за столами, но и на прилавке. Хипстерам здесь не место. Музейное пространство здесь, под ногами "Рабочего и колхозницы", собрано вокруг хорошо проветриваемой, прекрасно освещенной ("Свет, свет нам нужен. Лучший музейный свет. Он должен быть в наших залах всюду", - говорит директор Марина Лошак) и тщательно охраняемой пустоты. Как советский гастроном эпохи развитого дефицита.

"Сто семьдесят три", – говорит вахтерша, передавая стопку оторванных корешков начальнику. "Из них девяносто шесть льготных". Половина восьмого вечера воскресного дня. Выставке работать еще полчаса. В залах пустота. Полный билет стоит 250 рублей. Можете прикинуть самостоятельно, сколько выставка заработала за день. Плюс 550 рублей за каталог. Судя по реакции той же вахтерши, ("Ой, смотри-ка, каталог привезли что ли?") я, кажется, был первым, кто его приобрел. На четвертый день работы выставки.

Выставка успела "прославиться" в нишевых интеллигентских СМИ: ряд работ молодых феминисток, посвященных "Pussy Riot", были заказаны, но не были выставлены. Трудно понять, кто и что тому виной, однако стоит зафиксировать, как очередной раз тема "Pussy Riot" раскалывает лагерь феминисток. Если ранее для радикал-феминисток, определяющих динамику движения и характер его риторики "Pyssy Riot" были фактором раздражающим, группой, которая лишь только спекулирует на феминисткой риторике, подобно тому, как леворадикалов из группы "Что делать" откровенно бесили работы арт-группы Война. С учетом еще и того, что ни Война, ни "Pussy Riot" не испытывали ровным счетом никакого желания общаться с самозваными хозяевами и носителями того "дискурса", который они отчасти эксплуатировали в акциях. То теперь ситуация радикально изменилась: после суда, зоны и мировой славы "Pussy Riot" полагать, что Толоконникова и К не феминистки стало как-то не комильфо. И вот мы уже видим, как в защиту "обиженных" кураторами художниц, "посмевших" принести на выставку якобы не заказанные работы по теме "Pussy Riot", радикальные феминистки устраивают акцию прямо в выставочном комплексе. И на тех же самых основаниях, на которых ранее отказывали "Pussy Riot" называться феминистками, отказывают в этом праве и вполне уважаемым, хотя может быть чересчур осторожным кураторам выставки про 8 марта.

Остальное протестное искусство, отсылающее в своем генезисе к креативному взрыву Болотной площади, кое-как оказалось представлено (см. хоругви Умной Маши) на выставке и в каталоге (три работы Виктории Ломаско). Принты художницы Микаэлы из серии "Народоволки" (интересно, автор понимает, насколько неудачно название?) представлены в "безошибочном" варианте на выставке (то есть с правильно написанным словом "эмиграция"), тогда как в каталоге – с ошибкой (впрочем, возможно, как в случае с нумизматическими казусами, от этого ценность что работы, что каталога только увеличится).

Унижение. Оно может носить разнообразную форму. Оно может быть издевательским и циничным, как на митинге 8 марта, где офицеры полиции бесцеремонно избивали девушек прямо под правильные речи с трибуны записных феминисток из гендерной фракции "Яблока" о свободе и равенстве. А может быть таким как здесь, в музейно-выставочном комплексе "Рабочий и колхозница", навязчивым, тягучим, как жвачка, что не мешает ему при случае быть таким же грубым – коллегу, которая вышла с экспозиции в туалет, поначалу не хотели пускать обратно. Затем, когда она позволила себе пойти против указанного направления, вернувшись обратно в предыдущий зал, ей тут же было указано на это недвусмысленным "А вы как сюда попали?" Забавно, что ко мне, видимо как к представителю неслабого гендера, проделавшему примерно те же операции, никаких вопросов у назойливых вахтерш не возникло.

Вероятно, главный объект этой выставки отнюдь не знаменитый плакат Guerilla Girls "Надо ли женщине быть голой, чтобы попасть в музей Метрополитан?" И даже не снятые с выставки картины про "Pussy Riot". Не оттиски фото Родченко или картина Дейнеки. Главный объект – это унижение. Которое сначала проникает в сознание как когнитивный диссонанс между объективным содержанием выставляемых произведений искусства и организацией среды, в которой это производится. А затем воспроизводится как нарочито выставленное напоказ перформативное противоречие между целями производства политического высказывания, которое составляет сущность отобранных работ, и условиями их репрезентации.

Куратор Олеся Туркина пишет, что скульптура Веры Мухиной "Рабочий и колхозница" не что иное, как экспонат самой выставки, посвященной феминизму. Остается поздравить организаторов "музейного пространства", что по их прихоти один из главных феминистских символов своей многотонной пятой раздавил свободу и равенство, которые должен символизировать.

http://liberty.ru/Themes/Unizhenie-hudozhnika-v-ego-dome
Вячеслав Данилов

Апокалипсис в МУАРе

Яков Шустов сходил на открытие выставки про Конец света и написал отчет.

8. Любимая тема средневековых художников

В Московском государственном музее архитектуры имени Щусева открылась выставка "Пророчества апокалипсиса в гравюрах Дюрера и западноевропейских мастеров XV-XVIII веков". Всего в зале разместили около 70 работ из московской частной коллекции. 16 из них – авторства самого Альбрехта Дюрера. Помимо Апокалипсиса Дюрера на выставке есть гравюры современников и последователей художника. Например, Лукаса Кранаха Старшего, Иоганна Тейфеля, Хартманна Шеделя, Иеронима Вирикса, Петера ван дер Борхта, авторов изображений в Библии Пискатора и Библии Мортье. В частности присутствуют три листа Михаэля Вольгемута, учителя Дюрера. Есть и более поздние изображения. В их числе гравюра Луки Лейденского из серии "Двенадцать апостолов".

Выставка приурочена к ожидаемому 21 декабря 2012 года Концу света. Согласно верованиям вымершего от конкистадоров народа майя, растиражированным СМИ, четвертого ахава третьего конкина, то есть 21 декабря, ожидается прибытие злого бога майя Болон-Йокте, который положит конец периоду Бактун, длящегося уже 26 000 лет. Дескать, майя были непревзойденными астрономами и вычислили этот конец по звездам. В наш экуменический век, это астрономическое суеверие каким-то непостижимым образом увязывается с христианским "концом света", сценарий коего изложен сподвижником Иисуса Христа, Иоанном Богословом во время ссылки на острове Патмос. (Кстати виллу на остров Патмос сейчас можно купить за полтора миллиона евро.)

Выступавший на открытии выставки культурный атташе Голландии, передал, что Папа Римский Конец света отменил специальной энцикликой и значит - его не будет. В смысле сейчас, а не вообще.
Откровения Иоанна Богослова, по-гречески Апокалипсис, – детальное описание того, что будет происходить на Земле, когда закончится ее существование. Четыре всадника уничтожающие все живое, выкапывающиеся из могил мертвецы, блудница на багряном звере и прочий хоррор.

Московский коллекционер Сергей Зинченко, имея в своей коллекции титульный лист к изданию 1511 года, решил собрать всю знаменитую дюреровскую серию "Апокалипсис в образах". Подключил к работе консультанта Сергея Стародубцева, который за три года не только собрал разрозненные листы, но и стал куратором выставки. В частных руках такие полные собрания редкость. Стоимость этих гравюр доходит до 100 тысяч евро за лист. Не так давно Британский музей приобрел всю серию за 1,4 миллиона долларов. То есть, учитывая цены на виллы на Патмосе, антиквариат столь же инвестиционно-привлекателен, как и недвижимость.

10. Четыре всадника Апокалипсиса

Гравюры и офорты вывешены в строгой последовательности. В соответствии с текстом "Апокалипсиса". К листам Дюрера присовокуплены работы иных мастеров его эпохи на ту же тему. Гравюры размещены на брутальных железных конструкциях – намек на скорое окончание нашего "Железного века". Кроме того в католической традиции Конец света комфортней всего встречать в "Железной часовне". И конструкция из ширм как бы символизирует ее. В скудно освещенном зале звучали церковные хоралы. А распорядители фуршета были одеты в рясы инквизиторов с капюшонами.
В общем интересная и необычная выставка будет работать до 01 декабря 2013 года если, конечно, древние майя не окажутся правы. По адресу г. Москва, ул. Воздвиженка, 5/25.

Экспозиции открыты: вт - вс с 11.00 до 19.00. В четверг музей открыт с 13.00 до 21.00. Сама выставка расположена во дворе напротив флигеля "Руина" в "Аптекарском приказе".

Приходите.

http://liberty.ru/foto/Apokalipsis-v-MUARe
Вячеслав Данилов

Лаврентий прав

Гельман пытается сделать что-то в струю, но фатально просасывает, потому что на фоне акции в ХХС и в особенности на фоне крестоповала, граффити на стенах соборов XIII в, убийства казанских теток и прочих вещей заурядное галерейное высказывание на тему религии, заурядные православные активисты и вероятно такой же заурядный процесс по 282 - это достаточно жалко смотрится. Что бы там не мнилось очередному самоотверженному кретину, взявшемуся доказать что Икона-икра вовсе не голое оскорбление верующих. Никогда не верил, что Ерофеева посадят. Гельмана - тем более. Другое дело Надя - она делала для этого все возможное. Хотя вероятно и не была в восторге от такой перспективы. Вообще пиздец как надоела вся эта годами не прекращающаяся мудянка между ряжеными православными активистами и современными художниками, бульдожьей хваткой цепляющимися за последнюю ускользающую возможность хоть кого-то еще оскорбить.

А чувств у верующего нет. Чувства - у рассерженного горожанина.

http://www.facebook.com/lavrentijmeister/posts/500881866590043