Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Вячеслав Данилов

Погребенные под культурным слоем



Пространства сталинского ампира сопротивляются хипстеризации. Странные фигурки деревянных людей, фудкорты и страх того, что сюда нагрянут хипстеры, для которых чуть-чуть, и все будет готово, несмотря на все проблемы с собственностью - в мертвых храмах ушедших навсегда богов расселись торговцы, и стихийную силу мелкого буржуа должны обуздать вооруженные административными функциями и бюджетом культуртрегеры.



Главный кадр биеннале - тот, в который попадают одновременно люди за макбуками, пишущие на всевозможные сайты отчеты о странных событиях в центральном павильоне ВДНХ, и реставраторы, которые на лесах за стеклом приводят в порядок совсем не старые по историческим меркам фрески. И те и другие выглядят как подвижная инсталляция из серии Арсения Жиляева - люди делом заняты. Но кажется, что дело их и вправду исключительно декоративное - украшение того, что утратило свой смысл или еще таковой не приобрело.



Форум советских богов - ВДНХ - требует, вероятно, другого арт-менеджера, нежели Сапрыкин. Ему вряд ли нужен мелкобуржуазный новый урбанизм, который умеет из малого делать большое, но не знает, как кработать с монументальным пространством. Пока хипстерическая джентрификация ВДНХ напоминает весьма специфический ее способ консервации - в буквальном смысле погребение под культурным слоем. Его, может быть, спас Беляев-Гинтовт - огромными звездами, пролетающими летом над павильоном "Космос", и гипсовыми статуями героев вдоль катка зимой. А может быть его смог бы спасти Куснирович, превратив в филиал ГУМа. ВДНХ нужен новый ампир, пусть постмодернистский, или новый ватный кич.

Collapse )
Вячеслав Данилов

(no subject)

Коза дейли по имени принцесса Ольга. А также видел вязаный Т-34 с надписью "За родину!", майку с надписью "Все говно, а я - художник" и сумку от того же дизайнера "Я хочу иметь текст с тобой".

Коза дейли по имени принцесса Ольга. А также видел вязаный Т-34 с надписью "За родину!", майку с надписью "Все говно, а я - художник" и сумку от того же дизайнера "Я хочу иметь текст с тобой".
Гаечка

(no subject)

Потому что в этом городе ничего не меняется. Как убивали старушек за практически ничто, так и продолжают убивать. Разве что раньше это были литературные персонажи Достоевского и Хармса, а теперь этот литературный сюрреализм, лишившись приставки, стал реальностью наших дней.

Жил-был один простой советский мальчик в провинциальном городе N. Ходил он в первый класс и в магазин. Однажды мальчик забыл заплатить за сырок, оказавшийся на дне корзинки. Зоркая техничка задержала малолетнего преступника и отвела его к директору магазина. Директор магазина провела с воришкой воспитательную беседу. Мальчик пришел домой, сделал уроки и повесился.

Эту удивительную историю мне рассказывали воспитатели в группе продленного дня, напоминая о том, как важно делать вовремя уроки.
буржуй!, Подойди

(no subject)

"ГЦСИ - Москва. ФИЛОСОФИЯ ПОСЛЕ ИСКУССТВА. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ФИКЦИИ КАК ХУДОЖЕСТВЕННАЯ СТРАТЕГИЯ" (http://ift.tt/12VgBKQ)

Удивительно, но арт-группа "Винты" еще существует.
Вячеслав Данилов

Ален Бадью. малое руководство по инэстетике



Бадью вписывает искусство в ряд других фабрик по производству истины (наука, политика, любовь) и, тем самым, предлагает от имени философии договор о перемирии с искусством: философия больше не претендует на то, чтобы быть истиной искусства, тогда как искусство больше не требует, как истерик, от философии подчинения. "Четвертое" решение Бадью строится как отказ от "дидактизма" Платона-Брехта, романтизма герменевтики и "классицизма" Аристотеля-Фрейда. Бадью ищет "специфически имманентное" отношение истины искусства и искусства, таковое, чтобы истина искусства была ему равнозначна, а само искусство было полем, ограничивающим действие его истин.

Проблемы начинаются сразу же. Как быть с тем искусством, которое совсем не претендует на свою истину? Например, с постмодернистским искусством. Какова истина искусства, не претендующего на истину? Притом, что вопрос об истине истины Бадью считает неприемлемым. И как быть с тем искусством, которое избегает авторства и статуса произведения?

Выступая против "классического" отношения искусства и философии, тем не менее Бадью восстанавливает хрестоматийный образ искусства, согласно которому оно сводится к активности создающих произведения авторов. Возможно, потому анализ конкретных произведений в технике Бадью испытывает сложности. К примеру, статья о кино выглядит весьма печально – каждый раз вводится слишком много adhoc даже для описания классических фильмов больших режиссеров, таких как Вендерс или Висконти. В конце концов, Бадью пишет, что кино – это не более чем съемки и монтаж. А сама глава называется "Ложные движения кинематографа", что говорит уже слишком много – гораздо больше десяти последующих страниц текста. Чтобы избежать эксплуатации внешних объяснений по случаю, съеме Бадью не хватает набора инструментов, "драйверов" теории. Вопрос в том, могут ли быть они вообще написаны. С учетом еще и того фактора, что получив в свое распоряжение истину (о себе и мире), искусство лишается владения событием.

По-троцкистски отдав управление производству истин тем, кто их производит, Бадью по-маоистски вмешивается в порядок отбраковки и распределения истин, назначая философию культурным ОТК и генеральным подрядчиком, если не самим рынком этих истин. Высказав искусству уважение, Бадью ограничивает его право на "входе" и "выходе" – материалом производства истин становится неподконтрольное искусству событие, тогда как оборот этих истин также не зависти от самого искусства. Задача Бадью – и философии – состоит в том, чтобы ограничить стихийный обмен истин искусства на обесценивающем их рынке, аналогом которого на политическом рынке выступает демократия. Двигаться против рынка, выступать против демократии – такова плата за сохранение истин в их истинности.
буржуй!, Подойди

Как я стал вором

Многие люди воруют. Некоторые из них воруют с неподражаемым изяществом. Например, популярный музыкант Надежда Толоконникова так лихо может маленькими ножницами срезать «пищалки» с одежды, что дырок совсем не заметно. А бывший логик и консультант Глеб Елагин может натянуть на себя сразу три пары джинс. Некоторые воруют нагло и неприкрыто. Известный художник Олег Воротников однажды нарядился в поповскую рясу, на голову надел фуражку полицейского и в таком виде вывез из продуктового магазина, то есть мушника, если правильно говорить, целую тележку продуктов. Там были колбасы, конфеты, торт, алкогольные напитки, овощи. Не зря у Воротникова кличка «вор». Оригинальная фотография этой художественной акции, напечатанная на линолеуме и снятая со скандалом с выставки «Русский леттризм», теперь украшает мой дом.

На языке современного искусства такого рода художественный акционизм называется шоплифтингом. Считается, что шоплифтеры – это современные люди, которые смело бросают вызов буржуазным ценностям, пропагандируемым обществом потребления. Известный музыкант из Великобритании Стивен Морриси в одной из песен даже призывал создать международный интернационал шоплифтеров.

Шоплифтинг также весьма распространен среди левых интеллектуалов. Если интеллектуал не смог или не захотел украсть, то к такому интеллектуалу относятся с серьезным подозрением, ему угрожает бойкот со стороны коллег. Его даже могут не признать в качестве левого.

Многими левыми интеллектуалами считается, что воровать можно исключительно книги. Книги представляют собой товарную форму знаний, которые необоснованно присваиваются издателями, книготорговцами и хранителями прав. Ведь знания по природе представляют собой вид общественного блага, и присваивать их означает красть у общества. Приватизировать то, что левые интеллектуалы Майкл Хардт и Антонио Негри называют словом коммонс. Коммонс – это как вода, воздух и вообще, жизнь, которыми можно пользоваться как угодно и всем без разбору. Раньше коммонс было все, но капиталисты все украли.

Однажды молодые левые интеллектуалы, поклонники Хардта и Ненгри, совершили налет на популярный книжный магазин «Фаланстер». На глазах у оторопевших продавцов молодежь выбрасывала книги в окна целыми охапками. Внизу книги под громкие левые лозунги об экспроприации и отмене частной собственности собирали в большие мешки и затем уносили. Эту смелую акцию владельцы книготоргового кооператива помнят до сих пор. Левая солидарность победила мелкобуржуазную совесть и не позволила поднять руку на акционистов.

Я так не умею и не могу. Может быть, я трус и я боюсь. Боюсь, что меня поймают и застыдят. Говорят, что один мальчик случайно украл в магазине сырок. Ему было так стыдно, что он сделал уроки и повесился.

А может быть годы, проведенные по ту сторону прилавка, берут свое. Я легко представляю себе горе и обиду книжного продавца и хозяина магазина, когда обнаглевший от безнаказанности левый интеллектуал или современный художник ворует томик Ницше, иллюстрированную монографию по истории искусства или альбом репродукций Коровина. Сколько труда и заботы потратил работник торговли, чтобы найти эти книги, выбить на них скидку, расставить по полкам и приклеить ценники, ощущая ладонями ни с чем не сравнимое удовольствие от прикосновения к только что взятым из раскрытой пачки экземплярам!

В списке, несомненно длинном, моих грехов есть один особенный, покрывший несмываемым позором юношеский отрезок моей биографии. С тех пор прошло много лет, но та мрачная история застряла занозой в моей совести и никак не отпускает.

За стеклом стояли томик к томику зеленые корешки «Литературных памятников», некоторые из них были даже в суперобложке. Как раз вышло переиздание «Переписки Грозного с Курбским», которое собрало в «Академкнигу» на улице Горького некоторое количество плохо одетых покупателей. Теперь здесь магазин «Белый ветер» торгует айфонами для правильно и хорошо одетых молодых людей. Я смотрел на этих весьма озабоченных неперекошенными корешками книголюбов и думал, что когда стану большим, то у меня тоже будут стеллажи книг до потолка, и среди них обязательно стеллаж «Литпамятников». Стеллажи теперь у меня и вправду до потолка, но вот ни одной книги этой серии на них нет. И не предвидится.

Впрочем, тем весенним днем 1993 года меня волновала отнюдь не «художка», к коей я почему-то тогда отнес эпистолярный шедевр из истории отечественной политической мысли. Меня интересовала мысль философская. На соответствующих полках стояли тома «Философского наследия» и популярной тогда серии «Политиздата», только что переименованного в «Республику», «Мыслители ХХ века». Впрочем, все это либо у меня уже было, либо – как тома ФН – было не по студенческому карману. На втором этаже магазина, где и располагался философический отдел, было совсем немноголюдно. Я бы даже сказал, что пусто от людей. Никого – и даже продавца. Кто-то с бородой копался по ту сторону прилавка в букинистическом отделе, не обращая на меня никакого внимания. Было время спокойно посмотреть на корешки книг в полутора метрах, недоступные для рук, и почти так же – для взгляда. Не так-то просто с расстояния увидеть автора и название книги, набранное мелким кеглем. Что это за серая книжица – Долгов «От Киркегора до Камю», или что-то другое? Вот эта книга у меня есть? – Да, есть. А эта? – Да, тоже. А этой - нет. А следующая – есть. Да, да, нет, да. А что это у них тут в коробке? – Какие-то брошюры. Вид у них затрапезный – то ли неликвид, то ли последний экземпляр. О! А вот это, пожалуй, то, что мне нужно! И цена еще как устраивающая – рупь!

Я вытащил книжку из коробки обреченных как будто покалеченного котенка. Я хочу ее забрать! Но продавать ее мне явно никто не торопился – снобистски настроенный дядька продолжал бородой подметать полки: «Философия? Иди туда, вниз, к этому!» Букинист даже не обернулся.

Пришлось спуститься по крутой лестнице. «Этот» не был слишком любезен: «Молодой человек, мы уже закрыты, после обеда все, после обеда!» - «Но я, вот, хочу…» - «Потом, после обеда, мы уже десять минут как бутерброды едим!» За моей спиной раздался лязг закрывающегося на два оборота замка. На улице шел дождь и толпа безразличных к только что совершенному мной преступлению прохожих. Низкое небо вдавливало серые дома в серый асфальт по самые окна, утрамбовывая меня вместе с остальными под землю в переход, в метро, домой.

Я украл книгу. Кто я есть?

В моих руках остались непотраченный рубль и первый номер журнала «Логос».

10408957_10204085269595119_1732556270394829813_n

Иван Гог, художник (Москва)

Источник: Спецвыпуск журнала "На посту", 2014.
буржуй!, Подойди

Подвиг Паши 183

Яков ШУСТОВ посетил выставку Паши 183 в ММСИ и написал отчет для Liberty.ru

1 Вход на выставку

О Павле Пухове, актуальном художнике жанра стрит-арт, известном под псевдонимом P183 или Паша 183 уже складываются мифы, как о Курте Кобейне или Мерилин Монро. Русский Бенкси – высокое звание, присвоенное Паше 183 английским СМИ «Гардиан», закрывает тему его физического существования, переводя его в разряд виртуальных персонажей для «Каравана историй». Поэтому дата его рождения и прочие анкетные данные останутся за пределами данной заметки, поводом для написания которой стала выставка «Наше дело - подвиг».

Алёка для Гарганюа

Подвиг, причём и в матросовском, и в набоковском, и в горинско-мюнхгаузеновском его понимании - это жизнь неотделимая от творчества. Не только без отпусков и каникул, но и без перерывов на обед и перекуров. Когда личинка «чужого», в данном случае некого «сакрального креатора», как бы пошло это не звучало, внедряется в тело художника и становится «тем, кто во мне сидит».

Ангельская остановка

У Паши 183 есть сюжеты, где позиция подвига наглядно отображена. Это, например, граффитист в виде Дон-Кихота, атакующий электричку. Или некие тамплиеры метро-стрит-арта, напоминающие героев модной песни Ляписа Трубецкого про воинов добра. Отсылка к рыцарским представлениям о подвиге как образе жизни наблюдается и в гербе-девизе художника. Баллон с краской и болторез приравнен к арматюрам рыцарской чести.

Без времени

Но подвига в одиночку не бывает. Для подвига нужен объект преодоления или как модно ныне в определённых кругах – перемоги. Матросова без дзота не бывает, впрочем, как и Георгия без змея.

Всё таки Брежнев

Что же является объектом преодоления у художников - стрит-артистов, к ярким представителям которых относится Паша 183? А всё. Это тотальная война по всем фронтам, перековка действительности на реальность. И наоборот. Потому, что реальность манипулятивна, а действительность - чёрный пиар шоколадок «Алёнка» бабаевской фабрики смыслов.

Дон-Кихот электричечный

А тут ещё время выставляет актуальному художнику барьеры новых высот. Если в позапрошлом веке поэту было достаточно написать стих про дохлую лошадь, чтобы стать почётным «проклятым поэтом», то теперь надо или Казахстан завоевать или на алтаре сплясать. Заключая тем самым пакт с реальностью, что делает подвиг весьма двусмысленным. Тем более действительность может всегда заявить глумливо: «У вас группа Война, ну, да, виртуальненько… а у меня вот война реальная, да ещё в Крыму!»

Название выставки

Паша 183 это прекрасно понимал, что видно из его работы «Хрущёв был прав» с бульдозером. Казалось бы, причём тут Хрущёв? Ведь бульдозерную выставку велеть раздавить Брежнев в 1974 году. А притом, что Хрущёв закричал на мастеров культуры – «Пидарасы!». Либеральные СМИ поворачивают дело так, что Хрущёв был адепт архаики и журил авангардистов за то, что они слишком модерново рисуют. На самом деле Хрущёв сам мастер кукуруз-арта, запускавший в космос людей и собак, разгневался на консервативных авангардистов за то, что они подсовывают ему какое-то несвежее блюдо из «Му-Му» времён парижской весны 1928 года вместо художественных инноваций, любезных сердцу строителя коммунизма.

Плохой Буш

Разумеется, попади Хрущёв на выставку Паши 183, он бы не стал кричать нетолерантные ругательства, а наградил бы художника орденом баллона Советского Союза с золотыми болторезами. Предварительно троекратно расцеловав по русскому обычаю.

Регламент!

Адрес выставки ММСИ: Москва, Гоголевский бульвар, 10.
Часы работы:
Пн. – Вс.: 12:00 – 20:00
Чт.: 13:00 – 21:00
Кассы закрываются за 30 минут до закрытия музея.
Третий понедельник каждого месяца — выходной.
Третье воскресенье каждого месяца вход свободный
Сайт http://www.mmoma.ru/exhibitions/gogolevsky10/pasha_183_nashe_delo_podvig/

Остальные фото можно увидеть здесь: http://liberty.ru/foto/Podvig-Pashi-183
Вячеслав Данилов

Русские полотна из далёкого Нью-Йорка

Яков ШУСТОВ посетил открывшуюся в Москве выставку "Искусство как профессия" и составил о ней фотоотчет.

Весна в Крыму

«Искусство как профессия», открывающая для публики собрание русского авангарда нью-йоркских галеристов Майи и Анатолия Беккерман, оказалась как нельзя более актуальной сейчас, когда суровое дыхание холодной войны вновь стремится заморозить ростки культурного сотрудничества между США и Россией. В беседе с журналистами, Беккерман рассказал, что его отговаривали ехать, а страховые компании напрямую пугали, что русские картины отнимут.

Кривое зеркало

На открытии выставки специальный представитель президента РФ по международному культурному сотрудничеству Михаил Швыдкой сказал, что сейчас, когда межмузейные отношения между РФ и США фактически прекращены, только частные лица могут помочь заполнить этот пробел.

Именитый гость

Коллекционер не побоялся ехать в Россию, так как родился, вырос и купил первую картину именно здесь. И действительно получив в подростковом возрасте 300 рублей на мопед, он отнёс их в комиссионку на Арбате и купил этюд Коровина. С тех пор пламя собирательства пылает в нём негасимо. Кстати занимается Беккерман не только авангардом. Благодаря ему несколько исторически важных для нашей страны картин вернулось на Родину, например триптих Василия Верещагина «На Шипке все спокойно».

Вол и его хозяин

«Искусство как профессия» выставка и про арт-дилеров тоже. У нас сложилось впечатление, что это мрачные спруты, торгующие полотнами мёртвых художников, которых сами и уморили. И что они, глумясь над максимой, что в гробу карманов нет, тащат в свои норы мириады холстов, делая их недоступными более для людских глаз. Нет и ещё раз, нет. Арт-дилер - это добрый посредник между зрителем и искусством. Зачастую более чуткий и неангажированный, чем арт-критик. Мы должны быть благодарны им, за не просто покупку, а спасение многих шедевров. Не будь их, полотна могли бы попасть в лапы бандеровцев и уничтожены под барабанную дробь, как они поступили со скульптурой Меркулова.

Крашеные китайцы

«Звеном, без которого не существует мир искусства» назвала на открытии выставки арт-дилеров Марина Лошак, директор ГМИИ. И наверно, поэтому залы музея были украшены цитатами о пользе дилеров и галеристов. «Великие художники создают великих дилеров», - Даниэль-Анри Канвейлер, арт-дилер. «Искусство — это продукт, который не имеет очевидной необходимости. Продавец создает необходимость в сознании покупателя», - Джек Уайт, художник. «Деньги, которые покупатель платит художнику, являются формой гарантии, что произведение искусства не попадет в дурные руки», - Милош Вюясинович, художник. «У меня нет консультанта. Способность принимать решение самому - единственная гарантия против возмутительных модных веяний в искусстве, столь распространенных сегодня», - Дункан Филипс, коллекционер. «Одни собирают ушами, другие глазами», - Соломон Шустер, мудрец.

Цитата

Интересно сравнить выставку в ГМИИ и выставку в Манеже. Авангард и там и тут. Но в Манеже Гринуей пропустил своё виденье авангарда через мясорубку палп-арта, а в пушкинском экспозиция рафинирована как понюшка, столь любимого авангардистами чистейшего кокса, что эффектно подчёркивают зеркальные стены залов.

А все фото можно увидеть здесь: http://liberty.ru/foto/Russkie-polotna-iz-daliokogo-N-yu-Jorka