Троцкист-разложенец (ivangogh) wrote,
Троцкист-разложенец
ivangogh

Categories:
Есть на свете неленивые и любопытные люди, мы к ним не относимся, которые порой делают полезные и важные вещи. Вот – вероятно приурочив к празднованию перевода книги Джудит Батлер про перформативные собрания – Дмитрий Середа перевел скандальную статью Марты Нюссбаум. Статья ее, озаглавленная "Профессор пародии" и опубликованная в 1999 году в американском леволиберальном журнале The New Republic, была посвящена уничтожению интеллектуальной и политической репутации Батлер. Не то, чтобы Нюссбаум полностью справилась со своей задачей, но определенный документ – своего рода сумма против Батлер – появился у ее критиков и недоброжелателей.

Статья огромная, объемом с авторский лист. И здесь разбирается все – от нечитабельного стиля Батлер и теоретических неувязок, до сложностей с политической репрезентацией идей Батлер, как и их релевантность для эмансипаторного проекта. В общем, для кого-то Нюссбаум смогла выставить Батлер клоуном, обчитавшимся континентальных болтунов типа Деррида, Альтюссера и Хайдеггера.

Надо отметить, что Батлер в бутылку не полезла и никакого текста в ответ не написала (или мы о нем не знаем). Тем не менее, немного позже, в 2000-м, в интервью для одного академического журнала она нашла момент коротко ответить на прозвучавшие претензии.

Вот этот ответ, мы решили его перевести для наших читателей:

"Да, конечно, на меня напала еще и Марта Нюссбаум (выше в интервью разбирается наезд на Батлер со стороны Нэнси Фрезер – прим. наше), но ее претензии не имеют ко мне никакого отношения. Ее атака никак меня не задела, как могло бы задеть тщательное и критически настроенное по отношению ко мне прочтение моих работ. Я предполагаю, что это, вероятно, отражает определенное разочарование определенного типа американских либералов, когда к некоторым наиболее важным вопросам политики, которую они проводят, подходят критически. Она хочет иметь право выдвигать обоснованные требования в защиту женщин, она хочет иметь право использовать для этого универсалистский язык, даже не ставя его под вопрос, она хочет иметь право рассказывать нам о страданиях индийских женщин, и она хочет иметь право, как она говорит, "совершать насилие" над местной культурой, если оно оправдано универсальными основаниями. Я вижу, что она совершенно не замечает проблемы межкультурной коммуникации и различия культур; она полагает, что ими можно пренебречь в свете мощных нормативных аргументов. Здесь мы видим что-то вроде возрождения определенного типа белого феминизма, который и слышать не желает о различиях, он хочет иметь право выдвигать серьезные требования и выступать от имени "разума", выступать от имени всех, даже не желая никого выслушать, и даже не желая знать, что значит выслушать. Так что простите меня. Мне тоже кажется, что я немного вымещаю злость, но пусть уж читатели сами разберутся.

И вот еще что. Вы спросили меня о том, почему меня трудно читать, и вы же спросили меня, что я думаю о роли государства в преследовании за разжигание ненависти. Это, по сути, вопросы о том, является ли читабельным то, что я пишу, или, иначе говоря, переводимо ли ясным и очевидным образом то, за что я выступаю, на язык современной политики. Мне кажется, что я, возможно, выражаю определенное беспокойство, то, что Фуко называл политиками дискомфорта, но я делаю это не ради назойливости. Я верю, что все-таки есть некоторая надежда на то, что мы способны поставить под вопрос то, что нам кажется данным само собой, в особенности относительно того, что считается быть человеком, и это фундаментальный вопрос. Что считается человеком, человеческим субъектом, человеческой речью, человеческим желанием? Как мы определяем границы человеческой речи или желания? За счет чего? Или за счет кого? Эти вопросы я считаю важными, они встают изнутри грамматики повседневности, повседневного языка и в форме само-собой-данных понятий. Нам кажется, что мы знаем ответы. Мы знаем, что такое семья, что такое желание, что такое человеческий субъект, что такое язык, что мы можем понимать и границы нашего понимания. И я думаю, что подобное ощущение уверенности ведет к опасно ограниченному пониманию всего этого. Принимать в качестве данного чей-либо персональный лингвистический горизонт как будто это предельный лингвистический горизонт - ведет к чудовищной ограниченности и удерживает нас от открытости к радикальному различию и от переживания дискомфорта и беспокойства в связи с пониманием того, что схема интеллигибельности, на которую мы в основном полагаемся, не является адекватной, не является всеобщей, и закрывает нам возможность фундаментально и в самом широком смысле понимать других и самих себя". (http://www.jaconlinejournal.com/archives/vol20.4/olson-changing.pdf)
Subscribe

  • От Канта к Серлю

    Однажды моя бывшая будущая жена ткнула на него пальцем: "Смотри, вот идеал мужчины!" Мужской идеал выходил в дешевом костюме и балаганом на голове из…

  • Гейдар Джемаль

    Как я не познакомился с Джемалем. Суд над Pussy Riot, лестница Хамовнического суда. Снизу менты с огромной овчаркой, сверху зал, в который запустили…

  • Ткач

    Однажды великий русский философ Саша А. увидел в магазине однокурсника. Это был Олег Поликарпович Ткач. Олег Поликарпович Ткач был с женою, в его…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments