June 5th, 2013

Вячеслав Данилов

Я катался на собянинском велосипеде

За катание на собянинском велосипедике господь вознаградил меня попавшимися навстречу известным политиком Б. Немцовым без охраны и известным поэтом Л. Рубинштейном, которого кажется железными болтами привинтили к веранде "Жан-Жака". Кататься на велосипедике совершенно негде: или давить прохожих, или быть раздавленным автолюбителем. Систему проката велосипедов позаимствовали в Тель-Авиве (а не Париже, кстати, и казалось бы, причем здесь Кац?), где в сеть городских улиц практически по-московски вплетены бульвары. Но там прямо по бульварам проведены велодорожки, а ширина бульвара часто хоть и меньше московской, но за счет более продуманного размещения клумб и "зеленки", куда более удобна для всех, кто двигается по нему, не двигается по нему и просто, например, митингует. Причем бульвары так транспортно оформлены, что миновать перекресток не нужно спускаясь в подземный переход – практически на всю свою длину в несколько километров бульвар Ротшильда насквозь и беспрепятственно (за исключением, кажется, двух больших перекрестков, которые приходится объезжать по пешеходным переходам) проезжается. У нас же каждый бульвар – а они довольно короткие – упирается в бетонный отбойник, помпезное здание поперек ширины всего бульвара, памятник литератору, коими наша родина столь богата, и обязательно на здоровенном постаменте. Любишь кататься? Люби, и катайся, как нас учит департамент транспорта г. Москвы. И все это великолепие широких магистралей предлагается велосипедисту преодолевать по подземным переходам.

Езда на велосипеде с препятствиями – особый спорт, к которому прилагается особый велосипед. Ликсутовские велоба(лала)йки к таковым не отнесешь. Они довольно тяжелые на вес, вертлявые и неустойчивые – в том числе из-за зауженных колес, и оттого маломаневренные. Кататься по московским холмам Ликсутов, Варламов и Кац предлагают на велосипеде без переключателя скоростей, что составляет отдельное удовольствие – от Кропоткинской до Никитских ворот я ехал практически ни разу не перестав крутить педали. И хоть ехал я не быстро, мышцы слегка "забились" – дорога практически постоянно идет в гору. Возможно, в обратном направлении ехать удобнее. И еще мне показалось, что у машины довольно тугой ход – может их хреново смазали?

А вот другое нововведение Ликсутова меня весьма порадовало, хотя немногочисленные коллеги-автовладельцы ругаются: из-за платной парковки число машин, которые заезжают днем в центр, уменьшилось. Во всяком случае, создалось визуально именно такое впечатление. Бульварное кольцо, конечно, утром и вечером забито, но днем уже вполне свободно. И было бы здорово по нему пустить троллейбус. А то вообще-то от ХХС до Котельничей вдоль всей бульварной хорды не ходит ни один транспорт. То есть сесть у ТАССа и проехать без пересадок (да что там, пересадок. Нужно на Трубной площади вылезать и пехом топать) до Чистых прудов нельзя.
Вячеслав Данилов

К проекту новой Римской империи

— Профессор Агамбен, когда в марте вы выдвинули идею о «Латинской империи», которую можно противопоставить господству Германии в Европе, представляли ли вы, сколь большой резонанс вызовет это заявление? За короткое время ваше эссе было переведено на множество языков и обсуждается уже половиной Европы.

— Нет, я такого не ожидал. Но я верю в силу слов, когда они произнесены в правильное время.

— Действительно ли существует разлом внутри Евросоюза по данным экономики и стиля жизни между «германским» Севером и «латинским» Югом?

— Прежде всего, поясню, что моя позиция была раздута журналистами и поэтому неправильно понята. Название «Латинская империя должна нанести ответный удар» было предложено редакцией «Либерасьон» и подхвачено германскими медиа. Но я говорил совсем не то. Разве мог я противопоставлять латинскую культуру германской, если любой образованный европеец знает, что итальянская культура Ренессанса, как и культура классической Греции, в настоящее время стала неразрывной частью германской культуры, которая переосмыслила ее и усвоила?

— Итак, нет ни «латинского господства», ни «германских варваров»?

— В Европе идентичность любой культуры всегда находится по ее краям. Такие немцы, как Винкельман или Гёльдерлин, могли быть большими греками, чем сами греки. И флорентиец, вроде Данте, мог бы ощущать себя таким же немцем, как и император-шваб Фридрих II. Именно это и делает Европу Европой: особенная жизнь, которая, как тогда, так и теперь, преодолевает национальные и культурные границы. Предметом моей критики была не Германия, но тот способ, которым сконструирован Европейский союз. Он строится только на экономическом основании, и все. При этом оказываются отброшены не только наши духовные и культурные корни, но также политические и правовые. Если мои слова были поняты как критика Германии, то лишь потому, что Германия, благодаря своему доминированию в Европе и вопреки своей блистательной философской традиции, оказалась неспособна в наши дни осознать, что Европа зиждется на чем-то большем, чем евро и экономика.

Джорджо Агамбен

http://gefter.ru/archive/8892

У консервативной оппозиции экономики и культуры, которую. Агамбен взял из праволиберального дискурса, теперь есть новое имя - "Латинская империя". Собственно, подобные заявления, отрывающие хозяйство от всего остального, показывают меру неоконсервативной "заразы", которой подвержено последнее творчество Агамбена.

Разумеется, Агамбен критикует немцев за то, что они превратили Евросоюз в неолиберальный проект, но отказывается замечать тот уровень культурных и политических инвестиций, благодаря которым стала возможна гегемония не самой, разумеется, Германии, (и здесь Агамбен выглядит куда более вменяемо, чем другие критики ЕС, в частности с Альбиона), но неолиберальной интерпретации Евросоюза как коллективной инициативы. Между тем, этот видимый разрыв между "экономикой" и "культурой" - разрыв, на который жалуются и наши борцы с "либеральными реформами" - не есть ли он сам нечто, чего не стоит преодолевать способами, только лишь усиливающими действие этого разрыва? В частности, агамбеново предложение можно ведь интерпретировать и так - вы, немцы, просто недостаточно оценили нас, настоящих собственников и правообладателей культуры. То есть это - своего рода призыв к "переоценке ценностей" внутри торга, выполняенмого по тем же самым неолиберальным правилам. А разговоры о средиземноморском союзе или о новой римской империи во главе с новым дуче-Берлускони - все это понятные, хоть и самоироничные лозунги в торговой войне.

Разрыв между экономикой и культурой - это не проблема, а симптом. На кону не преодоление этого разрыва, тем более такими средствами, которые делают его все более видимым. Задача в том, чтобы вскрыть неэкономические основания экономического доминирования и сделать их сначала явными, а затем уже их подорвать. Если в этом вообще есть какой-то смысл.