ЖЗЛ

(no subject)

Вячеслав Данилов

Глубоко порадовал свежий Терниматор

1. Мужик - существо слабое, беспомощное, и первое, которое заменит машина - от работы до семьи. Все так, берегите мужчин! Мужиков всех повырубали в первые 15 минут ленты, потом только одни женщины будут воевать с роботами (это, как известно, факт - именно женская аудитория в большей степени технофобна).


2. В прекрасном мире будующего нет секса, а только братско-сестринские отношения.


3. Поднята тема безработицы в странах третьего мира - хоть и все еще остающихся индустриальными, но людей на биржу труда выталкивает роботизация.


4. Поднята тема нелегальной миграции в США.


5. Несмотря на интерсекциональный характер феминизма ленты Кэмерона, почему-то полностью отсутствует афроамериканский фактор. Вероятно потому, что а) лента ориентирована на привлечение в кинотеатры цветных и прокат по латиноамериканскому миру; б) афроамериканская публика потребляет свою кинопродукцию и не ходит на белые ленты.

Вячеслав Данилов

(no subject)

"Иосиф Сталин был типичным провинциалом. Его очаровывал пышный необарочный неоклассицизм. Именно этот стиль он избрал для строительства советского мира. Вариантов существовало огромное множество, и если бы их собрать воедино, то они напомнили бы монументальную витрину венской кондитерской. Театр Советской армии и ВДНХ в Москве — это лишь вершина гигантской сахарной горы. Советский Союз даже экспортировал этот стиль в Китай. В этом стиле выдержана самая большая публичная площадь мира Тяньаньмэнь. Ее окружают массивные здания с колоннами, построенные в стиле сталинского неоклассицизма".

"Иосиф Сталин был типичным провинциалом. Его очаровывал пышный необарочный неоклассицизм. Именно этот стиль он избрал для строительства советского мира. Вариантов существовало огромное множество, и если бы их собрать воедино, то они напомнили бы монументальную витрину венской кондитерской. Театр Советской армии и ВДНХ в Москве — это лишь вершина гигантской сахарной горы. Советский Союз даже экспортировал этот стиль в Китай. В этом стиле выдержана самая большая публичная площадь мира Тяньаньмэнь. Ее окружают массивные здания с колоннами, построенные в стиле сталинского неоклассицизма". И ладно бы везде мистер Грэхем ругал за провинциализм, но что тогда сказать о грубой провинциалке Джейн Джекобс, которую он так хвалит в этой книге? Впрочем, что может быть более провинциального, чем вписать в историю современного урбанизма вполне провинциальных архитекторов вроде любимца американских нуворишей Гудхью, создателя всего этого архитектурного кича Голливуда и комичной эклектики и Санта-Барбары? Хотя, как видно из немногочисленных рецензий, именно глава о Гудхью является самой ценной в книге. Тогда чего еще ожидать от фаната концепции города-сада (чего угодно – но не забвения имени Ебенизера Говарда!), как не оды Калифорнии? Ведь Грэхем по профессии ландшафтный дизайнер и по совместительству автор книги с таким забавным названием как "Иисус мой садовник". Сначала кажется немного странным, что Грэхем вписывает бабушку из Гринвич-Виллидж в историю архитектурных утопий (а именно гидом по ним книга претендует быть) – Джекобс посвящена 5-я глава книги под странным названием "Кораллы". Тем не менее, сегодня в лице многочисленных проектов по ревитализации, хипстеризации, джентрификации и благоустройству мы видим как на остатках архитектурных утопий, разрушенных одной вредной бабкой из Скрантона при помощи всего лишь одной печатной машинки, растет новая.

И ладно бы везде мистер Грэхем ругал за провинциализм, но что тогда сказать о грубой провинциалке Джейн Джекобс, которую он так хвалит в этой книге? Впрочем, что может быть более провинциального, чем вписать в историю современного урбанизма вполне провинциальных архитекторов вроде любимца американских нуворишей Гудхью, создателя всего этого архитектурного кича Голливуда и комичной эклектики и Санта-Барбары? Хотя, как видно из немногочисленных рецензий, именно глава о Гудхью является самой ценной в книге.

Тогда чего еще ожидать от фаната концепции города-сада (чего угодно – но не забвения имени Ебенизера Говарда!), как не оды Калифорнии? Ведь Грэхем по профессии ландшафтный дизайнер и по совместительству автор книги с таким забавным названием как "Иисус мой садовник".

Сначала кажется немного странным, что Грэхем вписывает бабушку из Гринвич-Виллидж в историю архитектурных утопий (а именно гидом по ним книга претендует быть) – Джекобс посвящена 5-я глава книги под странным названием "Кораллы". Тем не менее, сегодня в лице многочисленных проектов по ревитализации, хипстеризации, джентрификации и благоустройству мы видим как на остатках архитектурных утопий, разрушенных одной вредной бабкой из Скрантона при помощи всего лишь одной печатной машинки, растет новая.
Вячеслав Данилов

(no subject)

Будущность нас, конечно, не интересует, как и будующее. Впрочем, не будем строги к переводчикам, а лучше похвалим издателей: книга вышла на русском через год после первой публикации на родине.Кстати, издал книгу тот самый фонд Эберта, который замешан в скандале с "мальчиком и Нового Уренгоя", и который Женя Федоров из Госдумы требовал прикрыть. Короче, шпионы и агенты влияния насаждают нам урбанину.Для авторов этой книги – она является учебником по переустройству городской мобильности.Для фонда Эберта перевод этой книги – способ повлиять на гражданское общество.Для нас эта книга – описание опыта интеллектуала в системе городской бюрократии.Что-то такое мог бы написать Блинкин, если бы не был тем, кем он есть, и не устраивал войну с Варламовым и Кацем. Вот эта книга – как раз отличный пример взаимодействия нью-йоркского Блинкина – интеллектуала и урбаниста Джанет Садик-Хан, и местного Варамова – журналиста и пиарщика Сета Соломонова.Интересно, что никаких "следов" мэрии или Высшей школы урбанистики в издании книги нет. Разве что некий фонд "Летс-байк-ит!" – грантоеды при минтрансе, ответственные за зимний московский велопарад при минус тридцати, над которым все смеялись.

Будущность нас, конечно, не интересует, как и будующее. Впрочем, не будем строги к переводчикам, а лучше похвалим издателей: книга вышла на русском через год после первой публикации на родине.

Кстати, издал книгу тот самый фонд Эберта, который замешан в скандале с "мальчиком и Нового Уренгоя", и который Женя Федоров из Госдумы требовал прикрыть. Короче, шпионы и агенты влияния насаждают нам урбанину.

Для авторов этой книги – она является учебником по переустройству городской мобильности.

Для фонда Эберта перевод этой книги – способ повлиять на гражданское общество.

Для нас эта книга – описание опыта интеллектуала в системе городской бюрократии.

Что-то такое мог бы написать Блинкин, если бы не был тем, кем он есть, и не устраивал войну с Варламовым и Кацем. Вот эта книга – как раз отличный пример взаимодействия нью-йоркского Блинкина – интеллектуала и урбаниста Джанет Садик-Хан, и местного Варамова – журналиста и пиарщика Сета Соломонова.

Интересно, что никаких "следов" мэрии или Высшей школы урбанистики в издании книги нет. Разве что некий фонд "Летс-байк-ит!" – грантоеды при минтрансе, ответственные за зимний московский велопарад при минус тридцати, над которым все смеялись.

Вячеслав Данилов

(no subject)

Есть на свете неленивые и любопытные люди, мы к ним не относимся, которые порой делают полезные и важные вещи. Вот – вероятно приурочив к празднованию перевода книги Джудит Батлер про перформативные собрания – Дмитрий Середа перевел скандальную статью Марты Нюссбаум. Статья ее, озаглавленная "Профессор пародии" и опубликованная в 1999 году в американском леволиберальном журнале The New Republic, была посвящена уничтожению интеллектуальной и политической репутации Батлер. Не то, чтобы Нюссбаум полностью справилась со своей задачей, но определенный документ – своего рода сумма против Батлер – появился у ее критиков и недоброжелателей.

Статья огромная, объемом с авторский лист. И здесь разбирается все – от нечитабельного стиля Батлер и теоретических неувязок, до сложностей с политической репрезентацией идей Батлер, как и их релевантность для эмансипаторного проекта. В общем, для кого-то Нюссбаум смогла выставить Батлер клоуном, обчитавшимся континентальных болтунов типа Деррида, Альтюссера и Хайдеггера.

Надо отметить, что Батлер в бутылку не полезла и никакого текста в ответ не написала (или мы о нем не знаем). Тем не менее, немного позже, в 2000-м, в интервью для одного академического журнала она нашла момент коротко ответить на прозвучавшие претензии.

Вот этот ответ, мы решили его перевести для наших читателей:
Collapse )
Вячеслав Данилов

(no subject)

В советском многосерийном телевизионном фильме «Секретный фарватер» (1987) есть забавная сцена: диалог немецких подводников в кубрике. Нацисты обсуждали свое будущее — неминуемую смерть. Вернее, как ее максимально отложить. В книге Леонида Платова, по которой поставлен фильм, этот диалог передан так: «Гейнц стал расхваливать целебное действие китайских трав. Потом заспорили о том, какая профессия выгоднее в смысле долголетия. Я стоял за пастухов, Курт и Гейнц — за пчеловодов. И вдруг в кают-компании раздался голос командира: «Дольше всех живут главы военных концернов! …Я заметил, что фабриканты оружия живут тем дольше, чем больше людей с их помощью умерло… Возьмем хотя бы Армстронга. Основатель фирмы, изобретатель нарезного орудия. Он жил девяносто лет! Смерть, видно, расчетлива. Делает поблажки своим постоянным поставщикам. Очень умело откупался от смерти и Бэзил Захаров, компаньон его сына. Прожил восемьдесят с чем-то. Хайрам Максим, изобретатель пулемета, жил семьдесят шесть. Альфред Крупп — семьдесят пять. Август Тиссен — восемьдесят два. И сынок его Фриц не оплошал. Оказал финансовую помощь нашему фюреру и дотянул до семидесяти шести. А вы толкуете о пастухах и пчеловодах! Пакет акций — военных акций! Раздобудьте такой пакет, вцепитесь в него зубами и не выпускайте даже ночью! Смерть снисходительна к фабрикантам оружия».

Командиром лодки был Герхард фон Цвишен, «умен и широко образован. Рядом с мореходными справочниками на его книжной полке стоят Шпенглер, Ницше, Гете, Моммзен». В фильме на его книжной полке оказались уже «Шпенглер, Гегель, Ницше». Не вполне правильно, поскольку Гегеля в книге цитирует другой подводник, который находится скорее в оппозиции капитану лодки. Впрочем, фон Цвишен с цитатой из Гегеля не прочь и согласиться. Вот она: «Война предохраняет народы от гниения».

В фильме, впрочем, и диалог о долголетии существенно упростили. И начинается он не с целебных трав, а с распития вермута и мечтах о свободе: «Готлиб: Я бы хотел умереть в постели под собственным именем. — Фон Цвишен: Вам просто не повезло с профессией. У подводников самая короткая жизнь. — Гейнц: Дольше всех живут священники. В детстве я хотел стать священником».

Фон Цвишен, безусловно, прав. Но и Гейнц тоже. В четверг, 1 марта, в Монтрите состоится церемония прощания со знаменитым американским священником и проповедником Билли Грэмом. Он скончался 21 февраля и прожил на этом свете 99 лет. Те, кто в сознательном возрасте застал крах реального социализма, должны помнить троллейбусы, обклеенные рекламой его проповедей в «Лужниках», и его радиопередачи: «Билли Грэм: человек, который отвечает на вопросы». От этой назойливой и немного абсурдной для советского человека рекламной кампании невозможно было спастись.

Билли Грэм родился в первую годовщину Октябрьской революции. Будучи баптистом, он был «духовным советником» целого ряда американских президентов. Ну, практически, их патриарх Кирилл. Член демпартии, поддерживал Мартина Лютера Кинга, ярый антикоммунист, антисемит, экуменист, антифеминист, гомофоб.

Но кого все-таки не хватает в списке из священников, пастухов, пчеловодов, китайцев и военных промышленников, так это философов. Судите сами:
Джон Серл — 85, и жив.
Майкл Даммит — умер в 86 лет.
Юрген Хабермас — 88, и тоже здравствует.
Карл Поппер — 92.
Бертран Рассел — 98.
Георг Гадамер — 102 года.

И это явно не благодаря современной медицине. Вот сколько жили греки:
Солон, один из мудрецов, тихо скончался на Кипре в возрасте 80 лет;
Демокрит дожил до 109 лет, по другой версии — совершил суицид, поскольку боялся в старости оглупеть;
Ксенократ, ученик Платона, умер в возрасте 82-х лет, когда на него свалилась куча бронзовой посуды;
Карнеад умер в возрасте 85 лет;
Клеанфу, когда он умер, было 80;
Теофраст, ученик Аристотеля, умер 85 лет от роду;
Но дольше всех прожил Эпименид критянин — по слухам до 259 лет, но как мы знаем, все критяне — лжецы.

Завтра писателю Александру Проханову исполняется 80. Да, писатели тоже живут долго.
Вячеслав Данилов

Про хуй

Наш друг Женя Майзель заметил очень верно: «Серебряков, безусловно, погорячился, назвав национальной идеей России силу, наглость и хамство. Уже Александр Моисеевич Пятигорский убедительно доказал, что национальной идеей России является, цитирую, «хуйня, всякая хуйня». https://www.facebook.com/evgeny.maisel/posts/10213478959441631

Если быть точным, Пятигорский тогда сказал примерно так: «Главная особенность России — не воровство, не коррупция, не глупость, не злоба… (переходя на еле слышное бормотание) не хамство, не тщеславие, не невежество. Главная особенность России (вдруг переходит на крик) — ЭТО ХУЙНЯ! ВСЯКАЯ ХУЙНЯ!!!»

Но мало кто знает, что у этой истории были несостоявшиеся последствия. Под впечатлением от слов Пятигорского некогда неразлучные соавторы психоаналитик Сергей Зимовец и философ Эдуард Надточий собрались написать книгу с незамысловатым названием «Хуй», об чем не преминули сообщить просвещенной публике. Дело это было в далеком 1998-м году. Но годы шли, а «Хуя» все не было. Тогда мы, спустя десять лет, решили специально пригласить г-на Надточего на шабаш политтехнологов под названием ФЭПник, дабы выяснить судьбу книги. «А вы посмотрите вокруг, — сказал Эдуард, — обратите внимание на заборы… Хуй пропал! Невозможно пойти и увидеть на заборе хуй! Наша книга утратила актуальность!»

И действительно, с тех пор как Алексей Плуцер-Сарно, экс-продюсер группы Война, выпустил словарь слова «Хуй» в 2001 году, хуй и вправду исчез. И вправду, жили мы тогда нехуево.

Но потом хуй вопреки всему вернулся! Началось возрождение хуя несколько лет назад с того, как одна феминистка разрисовала выставку на другой феминистки хуйками. Другая феминистка прогнала хуйки одной феминистки со своих работ, и они счастливые разбежались из «Артплея», снова покрыв настоящими хуями все постсоветское пространство и даже вышли в космос.

В общем, не шутите с современным искусством.
Вячеслав Данилов

(no subject)

В биографии Деррида авторства Петерса есть странный эпизод. Связан он с молодой напарницей философа по фильму Макмаллена «Танец призраков» (1983). Звали ее Паскаль Ожье, в фильме она дискутирует с Деррида о природе кино и о призраках. Умерла она трагически в возрасте 25 лет (передоз). Но в книге написано, что на момент смерти Ожье было 24. Странная ошибка, причем про то, что она не дотянула всего один день до двадцатишестилетия, Петерс не упоминает. Возможно, он помнил о том, что со смертью ее что-то было не так, и случайно вычел у актрисы еще год. А возможно, что это своего рода ребус — ведь числа образуют очевидную серию: 24 (ошибочный возраст смерти), 25 (реальный возраст), 25 октября (дата смерти), 26 октября (день рождения). С учетом того, как Деррида был параноидально озабочен датой и причиной своей грядущей смерти, выглядит такая ошибка не столько ошибкой, сколько неким ребусом. Не исключено, что в книге такой не один.



Тусовочка, образовавшаяся вокруг Деррида, напоминала шайку Элли на аудиенции мудрого Гудвина. Вот железный дровосек Нанси со вставным сердцем, а вот сумасшедшая Элли-Ронелл, мечтающая вернуться домой в Америку, какие-то экзальтированные девицы, самоубийцы, семейные убийцы, криптонаци. Но самым крутым был Лаку-Лабарт, который так втопил по теме холокоста, что Деррида пришлось даже процитировать Чувака в разговоре с Уолтером Собчаком: «Парень, ты чего? Ты даже не еврей!»

Благодаря Петерсу легко представить порядок культурного потребления Деррида. Его попросту не было, если не считать литературу. В отличие от многочисленных его друзей, коллег и фанатов, у Деррида напрочь отсутствовал какой бы то ни было вкус. Он — не Беньямин и даже не, прости господи, Агамбен, он так и остался плебеем, знакомым даже с именами кинорежиссеров постольку поскольку. Что взять с человека, который получает удовольствие лишь только от просмотра фильмов про мафию? Музыку не понимал от слова вообще, в архитектуре разбирался примерно как Кац — заявлял Лебескинду и прочим гениям постструкрутализма «а где у вас тут скамеечки?» Про изящные искусства вообще молчать — только ни разу не уважающий живопись человек мог бы написать такое про башмаки Ван Гога.

Впрочем, еще хуже обстояло дело с бытовыми привычками. Вина пил какие попало — что для француза почти преступление против человечности. Впрочем, какой он француз? Магрибский еврей. Любимых ресторанов не имел — куда приведут дружки или фанаты, там и питался. Из домашней еды предпочитал кускус, с каких-то пор — вегетарианский. Человек со вкусом не может быть веганом, впрочем и тут Деррида не был последовательным — тайком от собственной сумасбородной фанатки Ронелл, которая и заставляла его есть одни овощи, подъедал тар-тарчики: я, гыт, веган, который иногда ест мясо!

И держал дома котов.

Посмотрели на «Букинге» отель, где любил останавливаться Деррида с женой на каникулах. В принципе место на Лазурном берегу чуть восточнее Ниццы неплохое, но нельзя сказать, что это «лучшее место на земле». Сам отель — три звезды — номер на двоих на завтра 104 евро, ни аскетичный, ни эстетичный, отель как отель, один из тысячи. Его хозяева поди и не в курсе, что у них постоянно отдыхал гений философии ХХ века.

Это даже не пролетарий, не мелкий буржуа, это какой-то деклассированный философ, люмпен, плебей.

Вячеслав Данилов

(no subject)

А я меж тем, как и обещал, все-таки завел анонимный телеграм-канал про философию. Вот он: https://t.me/Philosophytoday

Буду там публиковать слухи, сплетни, интриги, расследования и рецепты. В общем, работать там буду Габреляновым. Подписывайтесь!

Вячеслав Данилов

(no subject)

- Если бы я был лаканистом, я бы утверждал, что духи не пахнут.
- В них же нет ничего, кроме запаха?
- Ну, понимаешь, они - чистый запах без запаха. В запахе скрыто отношение к его носителю, а не запах как таковой. Духи - это провокация другого на отношение к агенту, который является носителем запаха. Запах - это твое бессознательное отношение к тому, кто пахнет.
- Тогда лучше уж деньгами.