Уважаемый Рубен Грантович Апресян, доктор философских наук, заведующий сектором ЭТИКИ (подчеркиваю - Этики!) ИФ РАН написал на Кирилла Мартынова публичный донос. По ходу дела обозвав Кирилла ультралевым, а также обвинив кандидата философских наук в том, что он дурак, статью свою про ИФ РАН на Либерти написал на заказ и из зависти. Причем именно так: из зависти и на заказ. То, что это как-то не вполне совместимо, заведующему сектором этики простить можно, он не заведует сектором логики.
 
Да, и еще, оказывается, Кирилл, по версии Апресяна, пишет заказные статьи на какой-то риелтерский сайт. Просто сравнить тексты статей на Либерти и на риелтерском сайте в голову доктору философских наук не пришло. Соответственно, совершенно банальный вывод о том, что статью "риелтеры" (зачем они это сделали - понятия не имею. Может они уже торговать площадями ИФ РАН надеются?) просто перепечатали, совсем не напрашивается.

Потому что это де все козни кровавого режима!
Это все борется АП с независимой мыслью в стране!
Это все Сурков, Медведев, Путин - ненужное вычеркнуть!

Что ж, пусть так думают.

Еще, по ходу, мне лично пришили то, что я якобы "сфальсифицировал" статьи Никиты Гараджи, подвязанные под материал Кирилла. Просто тупо пройти по указанной ниже в статье ссылке ифрановским светочам духовности и столпам независимой мысли в голову не пришло. А если бы они не поленились это сделать, то обнаружили бы то, что статьи эти "Лишний билетик на философский пароход" (две части) были опубликованы в "Русском журнале" в 2005-м году. И имели отношение к развернувшейся тогда же дискуссии о статусе философских институтов.

Тогда мне, как и моему коллеге Кралечкину, показалось, что аргументы Никиты несколько упрощены, что они провокативны и вызывают на разговор. Это была их сильная сторона. Тогда в дискуссии принял участие не только сайт Censura.ru, опубликовавший ответ Никите, но и Владимир Н. Порус, ныне заведующий кафедрой в ГУ ВШЭ. Дискуссия была жесткая, но интересная. И во многом продуктивная. Правда, скорее для нас самих, ее участников, чем для казавшихся тогда вечными и непоколебимыми философских институций - даже несмотря на прямые атаки со стороны минобразнауки и лично непопулярного министра Фурсенко.

Гараджа тогда, в 2005-м году, настаивал на реабилитации понятия идеологии. Он связывал необходимость такой реабилитации с "возвращением философии". Правда, и в отношении возвращения, и в отношении идеологии Гараджа оставался крайним пессимистом. Во многом, Никита тогда выражал позицию умолчания существенной части московской философской профессуры. Он оказался голосом проигравшего и вынужденного молчать поколения философов. Этот голос, с которым мы тогда не могли никак солидаризоваться, тем не менее, был нам куда более понятен, чем бессмысленное и высокомерное игнорирование тех тем, которые Гараджа тогда, в 2005-м поднял. На самом деле, именно тех тем, которые чуть ли не насильственно были изъяты из философских дискуссий в период после 1993 года.

Что же касается голоса Кирилла - это скорее эмоциональная реакция целого философского поколения, которое, при всей своей любви к философии, преимущественно усилиями тех же самых философских институций, которые помогли этому поколению вырасти, не может состояться. Я могу сходу назвать десятки имен талантливых девушек и ребят, оставшихся или вне, или на периферии философских институций. Состояться в рамках наличного распределения сил внутри этих институций нам, нашему поколению 30-летних фактически не удалось. Отдельные примеры маргинальны и связаны, как правило, с возможностью задействовать альтернативный бэкграунд, как произошло в случае Андрея Ашкерова или Артема Магуна.
 
Есть, по сути, только три варианта: или продолжать действовать в рамках наличных институтов, но, как правило, занимаясь деятельностью преимущественно административной - я это вижу сплошь и рядом среди своих коллег. Им не оставляют выбора - к своим 30-ти все, чему они научились - это перетаскивать бумажки из кабинета в кабинет, полностью или почти полностью утратив исходный потенциал ученых. Второй вариант - уходить в смежные области - политконсалтинг, политику, журналистику и т.п. Примеров тьма тьмущая - на поверхности Марина Литвинович, Ваня Давыдов, Юра Сапрыкин, Наташа Тимакова, Макс Кашулинский; под поверхностью - толпы пеарного и технологического планктона. И известные, и малоизвестные люди - все они как правило небесталанны. Третий путь - это искать свои способы социализации в философии: или использовать альтернативные институты, как в случаях уже упоминавшихся Ашкерова и Магуна, или создавать оторванные от официальных институций группы, на подобие "Анонсенса" или площадки вроде Московского философского колледжа. Еще вариантов не вижу. А реальная творческая самореализация внутри наличных философских институций - она фактически исключена. Увы.

Конечно, нам так не повезло, как повезло предшествующему поколению, поколению Виталия Куренного, Бориса Межуева, Алексея Козырева, Василия Петрова, Валерия Анашвили и многих многих других. Им как-то очень удачно удалось встроиться в тогда еще не оправившиеся от шока перестройки институции. Могу только порадоваться за старших коллег и пожелать им, чтобы удача и дальше сопутствовала.

Мы же - потерянное поколение русской философии. Это тем более грустно, что мы-то как раз и были тем самым первым "непоротым" поколением, не испытавшим на своей шкуре "диктатуры пролетариата" в виде курсов марлена. В наших библиотеках уже было все. А не только один бесконечный Маркс и его толкователи. Свобода 90-х нам дала все. Но свобода эта оказалась бессильной, когда ее цветы косой местных философических властей срезали и выбросили. Остается наблюдать, как эти цветы один за другим вянут. Без институциональной поддержки, какими бы сами эти институты не были фиктивными, реальная философская работа сегодня невыполнима. Так что нетрудно понять, почему нам не жаль Института Философии. Просто потому, что Институту Философии не жаль нас.

Я уже вижу новых людей. Меня еще не лишили возможности их искать и находить, их видеть и чему-то, что я знаю и умею, учить. Они будут, они придут. И я надеюсь, им больше повезет, чем нам. Может быть, они еще станут нашим начальниками? Чем черт не шутит:)

Ну а желтый дом? Да господь с ним. И с его обитателями.