?

Log in

 

Журнал подотдела очистки

About Свежие записи

31 дек, 2025 @ 02:21
о современных российских философах и тех, кого за них принимают

Гиренок, Подорога, Галковский, Малер, Рабинович, Панин, Аршинов, Лекторский, Скидан, Секацкий, Пятигорский, Бочаров, Зимовец, Мотрошилова, Драч, Ямпольский, Рыклин, Алексеев П., Ванчугов, Кураев, Артамонова, Гараджа Н., Ильин, Гройс, Лебедев М., Свасьян, Руднев, Гараджа А., Никифоров, Кимелев, Карасев, Хоружий, Доброхотов, Ашкеров, Сокулер, Метлов, Микешина, Ольшанский, Мелюхин, Крылов, Верстин, Ледников, Кузнецов В.Г., Майоров, Чусов, Куренной, Тажуризина, Федякин, Крымский, Солопова, Мартынов, Кувакин, Шмидт , Свирский , Холмогоров, Шульц, Найдыш, Чудинов, Сафронов, Чухров, Вахштайн, Вдовины, Софронов, Тимофеева, Маньковская, Отунбаева, Межуев Б., Цымбурский, Дмитриев, Дугин, Дугин еще, Никонов, Филиппов, Ткач.
Tags:

Круглый стол о путешествиях с самим с собой 29 сент, 2016 @ 19:22
- Кажется, перевели путеводители "Афиши" онлайн. Правда, я не вижу авторов: вот Фаворову про Берлин или Лондон я буду доверять. А этот анонимный текст - он чей? К кому в фейсбук идти ругаться?

- Пойми, анонимность здесь - самое важное и неистребимое. Это же руководство к колонизации. Где то, где сё сделать. Как у себя дома!

- А для чего еще нужны путеводители? Человек-путеводитель - он все-таки такой как этот мужик из "Божественной комедии": Вергилий показывает, но не дает прикоснуться. А так - у тебя нет посредника, ты ходишь тут все типа твое и для тебя.

- Я бы сказал что в мире есть 2 типа территорий - одни с путеводителями, другие - с проводниками, сталкерами. Теперь гид нужен не по городу, а на войну в Сирию, например.

- Есть такие, кстати. Тур к курдам на войну с возможностью даже пострелять - 5 тысяч долларов, олл инклюзив.

- О, ещё как! Даже в ЛСД-трип только сталкера, никаких путеводителей!

29 сент, 2016 @ 19:22
Один учитель такой говорил ученице приходи ко мне в шабат - жена моя уйдет и ребенка заберет. А другой ученице говорил, приходи в пятницу, жена моя уйдет и ребенка заберет. А третьей говорил, приходи в четверг в дом мой, не будет в доме жены и ребенка не будет. Четвертой велел приходить в среду, ибо в среду уходила жена его прочь и ребенка с собой забирала. Во вторник звал пятую, ведь во вторник не было у учителя жены дома и ребенка не было. Шестой ученице отдавал он понедельник, в понедельник у него уходила из дома жена и забирала ребенка. В воскресенье наступало время седьмой ученицы, ведь в выходной время жене уходить и забирать с собой ребенка. Так и не было у учителя ни дня для жены и ни дня для ребенка.

29 сент, 2016 @ 19:21

В третьем томе СС Батая интересен, конечно, не Батай, заново переведенный, сверенный и уточненный, а гигантская вступительная Зенкина, в которой он предпринимает невероятное - полную дегегелизацию Батая. В тексте размером 5 авторских листов с комментариями к "Сумме атеологии" - ни одной ссылки на Гегеля! Порой такая эквилибристика выглядит даже занимательной - к примеру батаевская ночь внутреннего опыта, непосредственно взятая из гегелевских лекций о человеке-ночи вдруг оказывается... заимствованием из Хуана де ла Круса (причем ссылками Зенкин себя не утруждает, типа это же общеизвестно).

В третьем томе СС Батая интересен, конечно, не Батай, заново переведенный, сверенный и уточненный, а гигантская вступительная Зенкина, в которой он предпринимает невероятное - полную дегегелизацию Батая. В тексте размером 5 авторских листов с комментариями к "Сумме атеологии" - ни одной ссылки на Гегеля! Порой такая эквилибристика выглядит даже занимательной - к примеру батаевская ночь внутреннего опыта, непосредственно взятая из гегелевских лекций о человеке-ночи вдруг оказывается... заимствованием из Хуана де ла Круса (причем ссылками Зенкин себя не утруждает, типа это же общеизвестно).

Национализация одной памяти 26 сент, 2016 @ 13:16
Об "окнах Овертона", коллективной памяти, немецком сериале "Наши матери, наши отцы" и книге Алейды Ассман "Новое недовольство мемориальной культурой" (НЛО, 2016).



Один молодой, но уже богатый и знаменитый ученый развенчал на популярном сайте как ненаучную и нереспектабельную идею про "окна Овертона". Суть этой идеи, столь любимой Гленном Беком, Эриком Картманом и Дмитрием Киселевым заключается в целенаправленном смещении социальной нормы и постепенном одобрении практик и мнений, считавшихся ранее неприемлемыми. И все это делается с молчаливого согласия мировой закулисы. Благодаря эксплуатации этой манипулятивной технологии, как считают конспирологи, стала возможна легитимация гей-браков, легких наркотиков, рок-н-ролла, секса и президентом США стал негр.

Известный антрополог и историк из Германии Алейда Ассман вряд ли слышала об опровержении гипотезы "окон Овертона" на популярном сайте TheQuestion, которое развенчивало претензии незадачливых консерваторов, желавших оправдать наукой свой рессентимент. Вот, что она пишет: "Мы вправе также констатировать глубокую смену ценностей, начавшуюся в 1980-е годы. Речь идет о сдвигах в очевидностях, которые не ставятся под сомнение и не подлежат обсуждению, ибо они являют частью наших устойчивых представлений о мире. Подобные умалчиваемые сдвиги нормативных координат экологи называют "Shifting Baselines". Обычно люди не сознают происходящие в окружающем мире перемены социального или физического характера, поскольку считают "естественным" то состояние окружающего мира, которое совпадает по времени с их биографией и жизненным опытом" (с. 6-7).

Итак, "смещающиеся основания" – хорошо, а "окна Овертона" – плохо. Причем Ассман – кто угодно, но не консерватор и людоед. Мы видим, как один и тот же концепт в руках правых пропагандистов оказывается ложным, а в текстах леволиберальных интеллектуалов – истинным: достаточно лишь его переименовать и снабдить ссылкой на анонимные, но уважаемые теоретические источники, чтобы он вдруг "заработал" и приобрел интеллектуальную респектабельность.

Вопрос состоит в следующем: достаточно ли для критики некоторых идей лишь только указания на то, что их разделяют правые? Или подобное пренебрежение аргументами и дискуссией чревато тем, что "окна Овертона" превратятся в "окна Трампа"?
Впрочем, вызов книги Ассман состоит в другом: правые теории на первый взгляд в не меньшей степени научно респектабельны, нежели теории левых. И порой для доказательства правоты левых необходимо пускаться в неочевидную интеллектуальную эквилибристику, которая тем менее убедительна, чем более она изощренна.

Это уже вторая книга Ассман, которая появилась на русском языке. Первая, "Длинная тень прошлого" (2006) вышла в году позапрошлом, эта – "Новое недовольство мемориальной культурой" (2013) – недавно. Обе посвящены, так или иначе, историку, которого часть левого истеблишмента, к которой принадлежит и Ассман, считает ревизионистом - Райнхардту Козеллеку. Последний подвергается радикальной критике за то, что вообще отрицал какую бы то ни было "коллективную память", эксплуатируя тезис о том, что память – исключительное свойство индивидуального субъекта и не может быть экстраполирована на коллективы. Последнее, очевидно, попахивает идеологией. Но с этим аргументом Ассман справляется с наивностью блогеров Екатерины Шульман или Сергея Медведева: "в тоталитарных обществах коллективную память творит и контролирует государство, а в демократическом обществе конструирование коллективной памяти осуществляют сами граждане". Какая прекраснодушная вера в то, что механизм сборки определяет качество собранного.

Козеллека можно сколько угодно обвинять в том, что он "не покаялся", но одного у него не отнять – он понимает, насколько прозрачным для политических интересов групп может быть государство. Не стоит его фетишизировать. Есть группы тематических и институциональных стейкхолдеров, не столько объединенных, сколько ограниченных рамками признанных компетенций других стейкхолдеров. Государство – это контекстуальное упрощение для тех, кто не имеет активов на этом поле перманентных договоренностей. Соответственно аргумент против интерпретации коллективной памяти как опасной политической игрушки, как идеологического продукта, который приводит Ассман, разбивается о само представление о демократическом государстве, которое является усилителем коллективной воли, если так можно выразиться, гражданского общества. И в операции по насаждении что коллективной вины, что ее пилюли-деривата – коллективной памяти, есть существенная доля диктата. И называйте это конспирологией сколько хотите.

Сборник статей Ассман наверняка бы стал мишенью для отечественных историков-реконструкторов, секты так называемых клеителей танчиков, если бы не их академический обскурантизм. Ядро книги – анализ страшно популярного немецкого сериала "Наши матери, наши отцы" (2013), посвященный истории четырех молодых друзей-берлинцев, прошедших через кошмар Второй мировой. Сериал, который отечественные историки-филистеры предпочли высмеять – как водится, за обилие недостоверных с точки зрения фалериста или военного консультанта деталей (не те танки, карикатурные русские, нереальные с исторической точки зрения сюжетные повороты и т.п.). Однако в Германии сериал вызвал шквал публикаций, в том числе мемуарного характера. Пенсионеры как с цепи сорвались – многие отмечали, что сериал стал своего рода мостом через поколения немцев: в семьях по итогам просмотра сериала разыгрывались целые драмы – как будто это была настоящая победа со слезами на глазах. Старики, так долго молчавшие, заговорили, а молодежь, так долго отказывавшаяся это делать, вдруг стала слушать.
Факт этот весьма интересен сам по себе, но насколько он безобиден? В конце концов, что ужасного в том, чтобы поколение, коллективно ответственное за гитлеризм, за холокост, за развязывание Второй мировой, за варварскую политику на Востоке, за политические репрессии не ушло из истории молчащим? Когда-то они слишком громко кричали "хайль!" – может быть хватит?

Дать им слово? Заставить их говорить? Но за право слова надо платить. И новая коллективная память требует торга: вместе с признанием "ошибок" и преступлений она требует хоть какого-то оправдания, "не все так было плохо", "при дедушке был порядок", "если бы не ошибка с евреями, то все было бы иначе…" - и вот в сериале появляются "орды с востока", массовые изнасилования немок и расстрелы военнопленных. За возвращение голоса старшему поколению приходится платить расчеловечиванием военного врага. Ассман на самом деле не спасает немцев из могилы молчания, а подкладывает аргументацию под распространенное у послевоенных поколений немцев представление о нацистах как неких инопланетянах, которые высадились из летающих тарелок, взяли в заложники целую нацию и потом куда-то исчезли.

Книга Ассман - правая пропаганда, спрятавшаяся под маской леволиберальной, - не отвечает, пожалуй, на главный вопрос: почему "мемориальная память" должна быть национализирована? Почему "Наши матери и отцы" не должны с уважением относиться к "мемориальной памяти" жителей постсоветских территорий? И вообще, почему речь идет о коллективной памяти немцев, а не европейцев вообще? Вопрос, который не только не получает ответа в книге, но даже и не ставится.

UPD: В самом конце 90-х Глеб Павловский, разъясняя политическому истеблишменту возможность замены Ельцина на Путина, связывал успех этой операции с формированием подходящей социально-политической конъюнктуры. Таковую он именовал "окнами возможностей". Не слишком-то доверяющий интеллектуалам кремлевский планктон смеялся: "он сказал дыра возможностей".

13 сент, 2016 @ 10:14
Странно, что покачивания усталой старушки Клинтон сравнивают со старческим тремором Константина Устиновича Черненко. Я бы предложил куда более близкую аналогию: эфир подвыпившего Бориса Ельцина в 1989 кажется году. Тот, про который все демократические силы еще говорили, что это специальный такой видеомонтаж. Негодяи с центрального телевидения нарочно замедлили пленку, чтобы будущее демократии и свободы выглядело подшофе. Все демократические силы сегодня обязаны сплотиться и дружно дать отпор видеофальшивке - ведь ясно, что все эти кадры уставшей леди - просто монтаж. И вовсе она никакая не пьяная!

Бесславный конец Института Философии 13 сент, 2016 @ 10:13
Остатки одного из секторов Института Философии РАН на Волхонке. Идеальное место действия для нового романа Пелевина, где можно было бы как покемонов ловить души младших научных сотрудников, так и не защитивших диссертацию, престарелых профессоров, чьи тела и книги рассыпались в пыль, а главное - споры чайного гриба, без которых русские философы не могут думать.




А у нас по этому поводу есть стихи:

Коль до Волхонки от Нирнзее
гулять ты будешь просто так, заметь:
здесь рядом с Пушкина музеем
стоит Голицын особняк.
(Анфас к заправке, к церкви – так.)

Постой товарищ, будь ты русский,
киргиз, татарин и еврей -
дом, где философы служили,
стоит без окон, без дверей.

Там где научный дух резвился,
Где был Нанси и Хабермас,
Отныне бомжик поселился,
Сове Минервы выбив глаз.

Пугая шепотом влюбленных,
скрипя казенным сапогом,
и днем и ночью дух ученых
все ходит по дому кругом.

Пойдет направо – Канта вспомнит,
налево – Гегелем свистит.
Там полумрак, там Кантор бродит,
Ильенков на дверях висит.

Там на растоптанных дорожках,
пропахших горьким табаком,
следы Мераба в босоножках
Ведут из сектора в профком.

Курилки там видений полны,
но поутру, лишь света волны,
все триста кадровых ифранцев
похожие на зомби оборванцы
исчезнут как в воде морской,
и с ним их директор молодой.

Сюда по выжженным дорогам
шел антрополог Подорога.
Отсюда, взявши за бока,
прогнали Федю Гиренка.

Там профессура тихо чахнет,
там русский дух, там водкой пахнет.

И я там был, и пиво пил;
Сурков передавал привет,
читал стихи Назым Хикмет,
и Жижек басни говорил.

Как я пил с чертом. Комментарий к роману Пелевина 11 сент, 2016 @ 23:49
"Если при слове «бесы» вы подумали на Достоевского, вы меня поняли неправильное здесь говорю не о посещавших меня нигилистах, а о самых настоящих зеленых чертиках, коих наблюдает сильнопьющий человек. Должен вам сказать, что слова «бесы» или «черти» применительно к этому видению подходят не вполне и указывают не столько на природу явления, сколько на суеверие русского народа, воспринимающего действительность сквозь призму религиозного мифа. Да, они зеленые и небольшие - поменьше нас. Но отнюдь не такие маленькие, чтобы скакать по столу, лазить по лампе или вертеться под ногами, как пишут иногда сочинители, знающие их только понаслышке и не берущие даже труда лично увидеть ту картину, что тщатся нарисовать в воображении читателя. Самое главное, у них нет ни рогов, ни хвостов, ни шерсти, ни свиных пятаков вместо носа, хотя лица их трудно назвать миловидными и располагающими. У них маленькие и как бы брезгливые рты с губами, сжатыми в эдакий клюв, маленькие же носики, как бы продолжающие этот клюв ко лбу, и большие, косо поставленные миндалевидные глаза желтоватого оттенка, немного похожие на кошачьи. Такой чертяка, привидевшись в сумраке, действительно способен напугать. Никакого интереса к человеку они не проявляют и снуют вокруг словно бы по своим делам…"



Как человек, сидевший рядом с чертом, могу утверждать, что Виктор Олегович ошибаются. В действительности черти совсем не такие. Нет, сам я черта не наблюдал, но я видел и разговаривал с человеком, которого черти – а вернее всегда один и тот же черт – посещали почти каждый день и даже после того, как он пить бросил, зашился и даже сходил в церковь к экзорцисту. Как-то раз сосед-алкоголик попросил немного с ним посидеть, поскольку он немного устал от общества черта и ему нужен был опять же собутыльник. Так что соображали мы на троих, хотя черт и не был рад расширению компании.

Черт был точно как человек, рогов, и тут Пелевин прав, у него не было, не был он и зеленым человечком как не был и рептилоидом. Черт был весьма болтлив и, придя в гости, любил раскачиваться в кресле. Кроме того был он очень назойлив, и отнюдь не желал растворяться от пристального взгляда, как пелевинские черти. Являлся он безо всякого приглашения, но, к примеру, сам в комнату войти не мог, ему нужно было обязательно открыть дверь. А если не откроешь – он долго стучался, а потом ныл, мол, пусти меня, пожалей! Причитать он под дверью мог бесконечно, как изгнанная из хозяйской кровати и не понимающая за что наказана собака. Так что сосед рано или поздно сдавался.

Сначала соседу даже было забавно жить с чертом – всегда есть собеседник (он его так и назвал – имени у черта не было – собеседником) и собутыльник. Черт был любезен и даже готов поддержать интеллектуальную беседу. Но со временем сосед начал чертом тяготиться и, в конце концов, решил его прогнать, когда тот совсем уже потерял совесть и приходил практически каждый день, мешая сосредоточиться на написании диплома. Из-за приближающегося дедлайна сосед решил сократить ежедневные объемы водки и не пускать черта домой. Это привело к неожиданному результату: черт вернулся весь в крови, избитый до полусмерти и перебинтованный как мумия.

Через год после похода к священнику черт все еще время от времени тревожил соседа, к тому моменту уже уехавшего из Москвы. Однажды я встретил его у дверей Главного здания МГУ, он прибыл на какой-то конгресс: "Иногда я его встречаю на улице, но он боится подходить. Я уже стал сильным", - "Не пьешь?" – "Нет. Пью. Умеренно. У тебя сигареты нет? А, ты же не куришь".

1 сент, 2016 @ 10:38
В первом томе словаря "европейских философий" нашлось место статье о португальском языке, вместе со статьями о греческом, французском, немецком, итальянском, испанском и английском языках. При этом нет специально выделенных материалов о латыни, польском и русском языках. Видимо, в этом и состояла своеобразно понятая цель собрать лексикон непереводимостей – на эти языки, видимо, философия совсем никак не переводится. Или наоборот, переводится вся без какого бы то ни было идиоматического остатка, который стоил бы специальных оговорок.



Непонятно, за что обидели латынь, но исключение русского языка из словаря Барбары Кассен выглядит тем более вызывающе, что сам словарь переведен на русский, пусть пока первым томом из четырех, что на обложке красуется столь нелюбимое либералами слово "Правда", и тем, что словарь якобы должен показать инклюзивность европейской мысли сегодня.

Какой ценой покупается эта "инклюзивность", ясно из анонимного предисловия неких редакторов, о которых нельзя понять, редакторы ли это перевода, редакторы ли словаря или редакторы издания как такового, а также нельзя понять, согласован ли этот их текст предисловия с самой Кассен: "Мы видим, что переводы новейшей философии не привели к серьезному усвоению нашим обществом правозащитной, гендерной, мультикультурной проблематики - хотя многократно переведенные Фуко и Деррида правозащитники не меньше, чем философы. Г. Г. Шпет мог жаловаться на «невегласие» русской культуры, но его жалоба была призывом учиться. И труды самого Г. Г. Шпета, Л. С. Выготского, М.М. Бахтина, А. Ф. Лосева и других (не исключая и формалистов, Мейерхольда, Эйзенштейна, всех деятелей авангардной культуры) не просто «догнали» мировое состояние науки, но в ряде отношений опередили его. В советское время перевод жестко контролировался, и поэтому философские заслуги Э.В.Ильенкова, М.К.Мамардашвили, В.В.Бибихина пока еще не столь известны в мире - они воспринимаются как интерпретаторы культуры, а не как создатели теорий и концепций".

То есть, с точки зрения анонимных редакторов, философию надо было переводить как-то так, чтобы мы все стали правозащитниками и гендерными активистами. А коли мы не стали тем, кем редакторам хотелось бы, чтобы мы были, то Россия – цэ не Эуропа. В связи с этим удивительно, что в словаре нет статьи о величии украинской мысли Сковороды, Квитки Основъяненко и философских мотивах в свободолюбивой лирике Леси Украинки, не рассматриваются прорывные стратеги освоения философского лексикона украинской мовы и никто не печалится о непереводимостях на кацапский или французский особенностей философськой думки. Ведь Украина сделала свой европейский выбор, наверняка благодаря многочисленным переводчикам из Могилянки.

Кстати, в оригинальном издании словаря статья о русском языке есть. Правда немного странная. Вот что пишет о ней Михаил Маяцкий в рецензии для "Логоса" (2011 год): "Статья о собственно русском языке написана французским индологом (!) Шарлем Маламудом (он перевел «Хожение за три моря» Афанасия Никитина) и украинским философом, специалистом по «модальному реализму» Валентином Омельянчиком. Неудивительно поэтому, что модальность, избранная дуэтом, оказалась весьма экзотичной. «Русский философский дискурс характеризуется диглоссийной оппозицией». Она зиждется на представлении о двух мирах, одном «нижнем», другом «верхнем». «Современный русский язык выражает абстрактные и поэтические термины старославянскими формами». «В общем, диглоссия и тот особый оборот, который она придает отношениям между русским и европейскими языками, является одним из корней русских непереводимых [слов]». Затем авторы говорят уже прямо о «диглоссийном мышлении». Их гипотеза состоит в том, что «русская философия формируется, исходя из немецкой диалектики, истолкованной в рамках диглоссийного мышления» (там же). Далее авторы доказывают свою гипотезу на примере двоякого перевода aufheben: то как «снимать», то как «примирять». «Снимать» они оценивают как неологизм (!), созданный ad hoc (!)" и т.д.

Я так понимаю, редакторы русского издания словаря решили не пугать аборигенов столь экзотическим продуктом, достойным постколониальных исследований и не включили ее в перевод. Но и новую статью писать побоялись.

Конь в кармане пальто 1 сент, 2016 @ 10:37
"Сегодня материальностью письма с энтузиазмом занимаются гуманитарии, избавляющиеся от «интеллектуализации дискурса». Виртуоз такого анализа — московский философ Валерий Подорога. У Хайдеггера, скажем, его больше всего интересует дефис. Он увлеченно описывает, как эта маленькая черточка, вынуждая работать губы и язык, соединяет телесность с мысленным процессом, возвращает слово в речь, заставляя произносить его вслух. Дефис навязывает читателю ритм произнесения: слово «становится событием мысли: оно произносится так, как оно когда-то рождалось». В записках Эйзенштейна Подорогу интересует моторика—скорость движения пера по бумаге. У Кафки — каракули на полях рукописей, которые сближают акт письма с процессом сновидения".



Впервые вижу цитаты Подороги в художественной литературе. Впрочем, за что мы, философы, не любим так называемых культурологов, так это за перепроизводство текстов, наподобие тех, что вошли в этот сборник. А не за неуместное и необязательное цитирование.

О школе №57 1 сент, 2016 @ 10:36
"Меерсон и Петроковский вели блоги под псевдонимами "Элоиза" и "Абеляр", и это считалось тонким и смешным".

Интересно, что ударила по родной школе Надя Плунгян, радикальная феминистка, на которую тоже выливали в свое время достаточно специфического компромата из среды контемпорари-арта, в частности жена Павленского.

Когда-то по какому-то ничего не значащему поводу я пошутил, что возможно за всеми актуальными культурными войнами можно обнаружить конфликт между "старыми евреями" и "молодыми геями" (я не имел в виду этнический и сексуальный контекст, скорее определенные культурные коды). Однако в последнее время я как-то слишком часто наблюдаю, как в основании то одного, то другого конфликта лежит подобный ложный антагонизм, как сказал бы Жижек. Конфликт, в котором, кстати, далеко не всегда побеждает молодость, как это было в случае с редколлегией одного ныне авторитетного религиоведческого журнала. Но об этой истории я предпочел бы умолчать.

Скинхеда принимают в МГУ 1 сент, 2016 @ 10:34

Отставки Медведева не дождетесь. Немного о кадровой политике позднего Путина 31 авг, 2016 @ 12:38
Разговоры о кадровых перестановках – как игра я пятнашки – нужно, чтобы шестнадцатая фишка вывалилась. И тогда оно задвигается. Игрок один, и его имя все знают, и он – не фишка. Остальные – фишки, и важно не оказаться последним номером.
В экспертных разговорах любят тереть за премьера. Освободите это место – и распухшая от конфликтов и готовая взорваться бочка с элитарными массами выпустит пар, все рассядутся по местам, которых, конечно же, на этот раз хватит всем. В статье по ссылке пишут о том, что Медведева уберут, чуть ли не как о свершившемся факте. Наивные люди.

Разумеется, этого не будет. Путин не уберет Медведева. Отставки премьера не последует ровно по одной и совершенно очевидной "путинологу" причине: Медведев в сегодняшнем политическом окружении Путина – практически единственный, кому Путин обязан лично.

Мы как-то не заметили, как круг людей, с которыми у президента были неформальные обязательства и глубокая личная история, истончился. Кто-то уже в возрасте, кто-то, как Иванов, пережил личную драму и потерял вкус к власти. Кто-то устроен очень хорошо и о госслужбе не мечтает. Кто-то уже отдалился от власти. Суть в том, что таких лично преданных людей в окружении первого лица практически не осталось. И тем более среди них нет никого, сравнимого с Медведевым по уровню президентских обязательств, тем более исполненных публично.

Вокруг Путина растет новая команда, люди, с которыми его связывают исключительно карьерно-административные и деловые отношения. Никакой личной истории, никаких обязательств. Про таких теперь можно писать так: "их лично и долго готовил Путин к этой должности".

Стас Белковский моуд офф.

Игра "пятнашки" как проекция элитного политического воображаемого хороша тем, что в ней есть всего одна жертва. Фишки бегают по ровной доске, не рискуя выпасть за край. Однако путинская кадровая политика отнюдь не такова. Фигуры могут исчезать и появляться вновь, перемещаться временно на незначительный и скорее почетный пост, затем возвращаясь в кадровую колоду. Традиция не возвращать бывших (см. карьеру Грызлова, который исчез, а теперь заново возник как переговорщик по Минску; см. карьеру Суркова; см карьеру Памфиловой) сломана.

Вообще, для позднего Путина, Путина третьего срока не характерна позднеельцинская еще традиция веры в то, что проблемы можно решить кадровыми перестановками. Путин делает иначе: для него кадровые перестановки – отставки и назначения – сами являются частью решения, в котором персона олицетворяет определенный административный, аппаратный или финансовый ресурс, от которого она неотчуждаема. Зрелый Путин не будет сажать человека на должность только потому, что он "хороший". "Хороший человек" должен что-то представлять, не обязательно собой. Сегодня кремленолог, рассуждая о потенциале кадровой ротации на вершине пирамиды власти, должен сначала рассчитать, частью каких процессов они могут быть?

Анна Каренина - негр 31 авг, 2016 @ 11:03
Некоторые мои несдержанные в консерватизме друзья вчера бодро и со скабрезными комментариями про тупых пиндосов и опустившихся толерастов репостили афишу спектакля "Анна Каренина" с негритянкой на обложке.



Не все бы расизм, коли не было так грустно. Прежде всего - от уровня публики, которая присвоила себе говорить от лица культур-консерваторов.

Речь идет об интерпретации АК, которая у нас шла как "Анна в тропиках". Для тех, кто в танке: это пьеса пулитцеровского лауреата Круза про то, как негры на плантациях читают Толстого (делать им больше нечего, скручивая сигары для латифундистов). Анекдот в том, что негров (в оригинале - латиносов) в русском театре играли, разумеется, белые! Интересно, господа консерваторы готовы вынести такой позор?

Впрочем, можно написать донос Мединскому или там Васильевой про то, что в столичных театрах ставят всякий постмодернизм.
Я бы даже, может, и поддержал. Был на премьере, постановка оказалась совсем ужасной.

31 авг, 2016 @ 11:01
Кстати, а почему Россию никто не награждает? Ну там, орденом Суворова. Или Александра Невского? Почетного легиона? Не присваивает ей почетное имя? Не дарит стране грамоты? Не вручает медали, "За отвагу" например?

Ну, вот представьте на секундочку, как было бы круто, когда представляли бы наших спортсменов на Олимпиаде так:
- В тройном прыжке выступает Медведь Зубофф, имени Путина, ордена святого Андрея, ордена Щаранского трижды краснознаменная Российская Федерация!

Почему наши замечательные консервативные мыслители, прославившиеся надысь дешевым расизмом, еще не додумались предложить национальному лидеру награждать родину?

57 школа открывает филиал в Берлине 31 авг, 2016 @ 10:59

Теория нормального человека 31 авг, 2016 @ 10:44
Кот Шредингера и кот нормального человека.
Закон Ома и закон нормального человека.
Болезнь Альцгеймера и болезнь нормального человека.
Пистолет Нагана и пистолет нормального человека.
Лошадь Пржевальского и лошадь нормального человека.
Стихи Пушкина и стихи нормального человека.
Мой фейсбук и фейсбук нормального человека.
Журналист "Коммерсанта" и журналист нормального человека.
Три мушкетера и три нормального человека.
Любимая женщина механика Гаврилова и любимая женщина нормального человека.
Пиво "Хамовники" и пиво нормального человека.
Планета Земля и планета нормального человека.
Нормальный человек и человек нормального человека.

Если в мире что-то есть настоящее, то у него есть имя. Все остальное - для нормального человека.

23 авг, 2016 @ 17:46
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Теперь завидная мечтается мне доля,
Давно, усталый раб, ты доставал страпон,
Браслеты, кожу, плеть и новенький гондон?

Парад победы Сергея Собянина 24 июл, 2016 @ 23:12
После того, как прошла тяжелая техника, по липкой от свежести и жары мостовой нечеканным шагом вышел их сводный интернационал в униформе с оружием в руках. Они уходили вдаль, вслед за техникой, спешившей на Запад, за уходящим солнцем, и их усталые силуэты одного за одним съедал оранжево-красный раскаленный диск. Парад победы Сергея Собянина подошел к концу.



И уже за ними, за этими солдатами благоустройства на юный, еще неразмеченный специальными машинами, приобретенными почему-то в Белоруссии, асфальт сначала нехотя и осторожно, как будто опасаясь полиции, которой не было совсем, один, затем двое, и наконец целыми толпами высыпали горожане, выехали велосипедисты, тормозя скорость прилипшими к горячей смеси смолы и камней шинами.



Бессмертный полк хипстеров с айфонами наперевес вместо покемонов бросился искать пресловутую ливневку, я на километр полотна нашел сразу два неумело встроенных люка по краям дороги, ржавых и как будто вот только вчера изъятых с забытого в Подмосковье склада. Старая же ливневка удобно устроилась посреди нового тротуара и своим чугунным литьем напоминала, кто здесь власть. Тем более, что желоба, которые должны собирать в нее воду, теперь шли не к ним, а от них, как будто вода должна поступать не в жерла чугунных решеток, а из них выливаться. Надгробные клумбы обещают украсить липами уже осенью, но пока они выглядят нелепо, как будто их стащили у кремлевской стены.



Надо всем этим великолепием обустройства нашей новой главной улицы висят несрезанные провода. Нет, троллейбусных проводов больше нет, как нет проводов для фонарей освещения. Но вот какие-то непонятные кабели – то парочкой, то не зассавшей урбанистов троицей нависают над улицей, лишенной ларьков, остановок, рекламных баннеров, и скамеек.



Вы жалуетесь? Вы не рады? Вы разве не этого хотели в своих мечтах и требованиях к мэрам столицы? И не вашими ли благими намерениями вымощена теперь Тверская?

Про летающих собачек 19 июл, 2016 @ 22:11
В очереди на регистрацию передо мной стояла собака. Очередь медленно двигалась, двигался я, пиная рюкзак, а передо мной вперед потихоньку двигалась и собака.

Собака была мелкая, волосатая и серая с проседью. Я не разбираюсь в их сортах, но вряд ли эта была породистой. К тому же на ней не было ошейника. Хозяина тоже не наблюдалось.

Выраставшая очередь с любопытством поглядывала на собаченку, ей же, кажется не было до окружающих никакого дела. Я даже стал побаиваться, что дворняга сочтет меня за хозяина и мне с нею что-то придется делать. Мужчина, стоявший за мной в очереди, жестами спросил - не моя ли псина?

Собака была такой милой, каких я сроду не видывал. Не знаю, была ли она умной, но такой точно выглядела. То ли одурение от сицилийской жары, то ли от медленной очереди, или это подействовали роскошные виды на море прямо из аэропорта Палермо (мафиози, построившим его, не откажешь во вкусе) - но я поймал себя вдруг на мысли, что если бы у меня была эта, именно вот эта собака, я был бы наверное самым счастливым человеком на земле. И мне совсем ничего другого не было бы надо. Я захотел быть хозяином этой собаки, я захотел стать ее другом.

Но тут появился он. Высокий, худой и молодой брюнет с толстым слоем загара, в шортах и с хипстерским рюкзачком за спиной. Оказывается, он бегал на помойку, чтобы соорудить для собаки переноску. В качестве таковой он не нашел ничего лучшего, чем коробка из-под ксерокса, в крышке которой он проделал дырки для вентиляции.

Из эмоционального диалога на стойке между ним и целым консилиумом сотрудников аэропорта и авиакомпании, собравшимся по вопросу транспортировки собаки из Италии в Испанию, я понял, что у хипстера на собаку нет никаких документов. Что доказать право собственности на скотину он не в состоянии. Что ветеринарного паспорта у собаки нет. Что она прибилась к хипстеру во время его сицилийских каникул. И что он не может бросить собаку прямо тут в аэропорту.

Через час, по пути на досмотр в зону вылета, я снова встретил хипстера в окружении примерно десятка официальных лиц. Его собачка сидела тихо рядом, пока он ругался с представителями перевозчиков.

Когда самолет взлетел, в его салоне было одно свободное кресло.

* * *

Эта история о дружбе и верности по странному совпадению произошла вечером того же дня, когда в Москве случился скандал с собаками Шувалова.
Top of Page Разработано LiveJournal.com